Муравьи и Кузнечик
Всё лето муравьи носят зерно, а Кузнечик только играет на скрипочке. Но вот приходит зима, и голодный Кузнечик стучится в муравейник.
- Немного грустно
- Немного опасно
Жили-были на тёплой полянке муравьи — маленькие, рыжие, работящие. А рядом, в высокой траве, жил зелёный Кузнечик.
Было лето. Солнышко грело, ромашки цвели, а муравьи бегали по тропинке туда и обратно. Каждый нёс зёрнышко, а кто-то — и побольше себя!
— По зёрнышку, по зёрнышку — полон дом до горлышка! — приговаривали муравьи.
А Кузнечик сидел на травинке и играл на скрипочке:
— Тринь-тринь! Тринь-тринь!
— Кузнечик, иди к нам! — позвал самый маленький муравьишка. — Помоги зерно носить.
— Ой, не хочу, — засмеялся Кузнечик. — Посмотри, какое небо синее! Зачем мне это зерно? Я буду петь.
— А зимой что будешь есть?
— До зимы ещё далеко-далеко! — махнул лапкой Кузнечик. И опять: тринь-тринь!
Настала жара. Муравьи тащили зерно — даже спинки блестели. А Кузнечик лежал в тени под лопухом.
— Да отдохните вы! — крикнул он. — Послушайте лучше мою новую песенку!
— Некогда, Кузнечик, — пропыхтел самый маленький муравьишка и побежал дальше. — По зёрнышку, по зёрнышку — полон дом до горлышка!
Прошёл день, прошла неделя, прошло всё лето. Муравьи носили, а Кузнечик пел. Муравьи носили, а Кузнечик пел.
Пожелтели листья. Подул холодный ветер — ш-ш-ш! А потом — пух, пух — посыпался снег.
Муравьям в муравейнике тепло. Кладовые полны. Однажды в ясный денёк они вынесли немного зерна на солнышко, чтобы просушить.
Вдруг — хрусть-хрусть по снегу — ковыляет Кузнечик. Крылышки дрожат, усики повисли, в животе урчит. Он хотел сыграть, чтобы согреться, но лапки так закоченели, что скрипочка только скрипнула: «Скри-и-ип».
— Муравьишки, миленькие, — прошептал он. — Дайте мне хоть одно зёрнышко. Я такой голодный!
Муравьи отложили зерно и посмотрели на него.
— А что ты делал летом? — спросил самый старый муравей.
— Я? Пел! С утра до ночи, день за днём пел. Мне некогда было зерно носить.
Самый старый муравей покачал головой.
— Мы летом носили, а ты пел. Наше зерно — для наших деток, его еле-еле хватит до весны. Кто летом только песни пел, у того зимой лапки пустые.
Самый маленький муравьишка вспомнил, как звал Кузнечика на тропинку, когда ещё цвели ромашки. Он вздохнул, но ничего не сказал.
Кузнечик постоял, переступил с лапки на лапку и побрёл себе по белому снегу. Скрипочку он нёс под мышкой, и на этот раз она молчала.
