Волк и семеро козлят
Волк съел мел и обсыпал лапу мукой, чтобы козлята открыли дверь, но самый маленький спрятался в часах — и мама спасла всех.
- Страшно
- Немного грустно
- Опасно
Жила-была в избушке на краю леса Коза, а с ней семеро козлят. Шестеро — непоседы и шалуны, а седьмой, самый маленький, — тихий и внимательный.
Как-то собралась Коза в лес за свежей травкой.
— Детки, — говорит, — никому не открывайте. Бродит тут Волк. Голос у него грубый, а лапы чёрные. Так вы его и узнаете.
— Не откроем, мама! — проблеяли козлята.
Только мама за порог — тук-тук в дверь.
— Открывайте, детки, это ваша мама, я гостинцев принесла!
А голос хриплый, как старые ворота.
— Не откроем! — закричали козлята. — Наша мама говорит тоненько и ласково, а ты рычишь. Ты Волк!
Рассердился Волк. Нашёл он большой кусок мела да и съел его — хрум-хрум. Голос у него стал тоненький-претоненький.
Снова тук-тук.
— Открывайте, детки, это ваша мама!
Голосок и вправду тоненький. Но Волк упёрся лапой в окошко, и козлята увидели: лапа чёрная.
— Не откроем! У нашей мамы ножки белые. Ты Волк!
Побежал Волк на мельницу.
— Мельник, посыпь мне лапу мукой!
Мельник подумал: «Что-то недоброе серый затеял». Но Волк так щёлкнул зубами, что мельник поскорее посыпал.
В третий раз тук-тук.
— Открывайте, детки, это ваша мама!
Голосок тоненький, а на окошке — белая лапа.
— Мама пришла! — обрадовались козлята и отодвинули засов.
А в избу — Волк! Козлята врассыпную: один под стол, другой в кровать, третий в печь, четвёртый за шкаф, пятый под миску, шестой под лавку, а самый маленький — в высокие часы. Волк нашёл шестерых и — гам, гам — проглотил их целиком, не жуя. Только самого маленького в часах не заметил. Наелся, вышел на луг, лёг под дерево да и захрапел.
Вернулась Коза — дверь настежь, лавка перевёрнута, подушки на полу. Зовёт деток — тишина. И вдруг из часов тоненько:
— Мама, я здесь!
Вылез самый маленький и всё рассказал. Ох, и заплакала Коза! А потом вытерла слёзы:
— Пойдём, малыш.
На лугу под деревом спал Волк, даже листья дрожали от его храпа. А в его толстом брюхе что-то шевелилось.
— Живые! — шепнула Коза.
Тихо-тихо, чтобы не разбудить, она выпустила деток: один, второй, третий… шестой. Выпрыгнули все целые и невредимые, ведь жадный Волк глотал не жуя.
— Тс-с, — сказала мама. — Несите камни.
Козлята натаскали камней, мама положила камни Волку в брюхо и зашила иголкой с ниткой. Он и не проснулся.
Выспался Волк, пить захотел. Идёт к колодцу, а в животе — гур-гур, тук-тук.
— Что же это там гремит? — ворчит. — Глотал я козлят, а будто камней наелся.
Наклонился он над колодцем — камни и потянули его вниз. Бултых! И больше того Волка никто не видел.
С тех пор козлята открывали дверь только тогда, когда видели в окошко маму всю, от рожек до копытец. Ведь тоненький голосок и белая лапа — это ещё не мама.
