Рексик и потерянное яйцо

Однажды утром Рексик с мамой пришли к реке ловить рыбу. Мама зашла на мелководье, а Рексик бродил по песку и смотрел под лапы. Он всегда замечал то, чего не видят другие.

Вдруг видит: от воды к сухому песку тянется странный след. Будто кто-то медленно полз, широко расставив лапки. А там, где след обрывался, из песка выглядывало что-то белое.

— Камешек? — прошептал Рексик.

Он осторожно разгрёб песок. Нет, не камешек. Яйцо! Маленькое, круглое, тёплое от солнца. И совсем-совсем одно.

— А где же твоя мама? — спросил Рексик.

Яйцо молчало.

Топ-топ-топ! — по берегу уже бежала Трика.

— Что нашёл, Сомневайка?

— Яйцо. Кто-то его потерял.

— Тогда покатим его ко мне домой! — Трика уже склонила рожки. — Сначала делаю, потом думаю!

— А может, не надо? — испугался Рексик. — Вдруг оно треснет?

Трика остановилась. Подумала. И на этот раз согласилась.

Они укрыли яйцо мягкими листьями папоротника. Рексик сел с одной стороны, Трика — с другой. Двое сторожей.

Тут медленно-премедленно по берегу тащится бабушка Анки. На спине у неё покачивается цветок.

— Бабушка, осторожно! Тут яйцо!

— Что? Заяц? — Анки приложила лапу к уху. — А, яйцо! Тогда, наверное, моё. Я когда-то тоже несла яйцо… Или это была шишка?

Она махнула хвостом-булавой — бух! — и куст папоротника лёг на песок. Рексик и Трика закрыли яйцо собой.

— Нет, моё было больше, — пробормотала бабушка. — Или меньше? Кто знает. — И поползла дальше.

Из реки вышла мама.

— Я уже знаю, — сказала она, хотя Рексик ещё и рта не раскрыл. — Мамины уши слышат всё.

— Мама, чьё оно? Что с ним делать?

— Просто ждать. Яйцу нужны тёплый песок и тишина. Ты тоже когда-то сидел в яйце, вот таким крохой. Все динозавры вылупляются из яиц.

— Я? В яйце? — Рексик так и открыл рот.

И они ждали. День, и ещё день, и ещё много-много дней. Каждое утро Рексик и Трика прибегали к реке, поправляли листья и шептали:

— Тук-тук, кто там в яйце?

Яйцо молчало.

И вот однажды утром — хрусь! Трика подпрыгнула. Хрусь-хрусь! В скорлупе появилась дырочка, а из дырочки — крошечный носик. Потом лапка. Потом… панцирик!

— Черепашка! — ахнула Трика.

— Значит, это её мама оставила след, — прошептал Рексик. — Она пришла из реки, спрятала яйцо в песок и вернулась в воду.

Черепашка была меньше Рексикова пальчика. Она моргнула, понюхала воздух — и зашаркала прямо к воде. Шур-шур по песку.

— Подожди! — крикнул Рексик. — Это же мы тебя сторожили!

Но черепашка не оглянулась. Плюх! — и только круги по воде.

Рексик долго смотрел на реку.

— Она даже не попрощалась, — тихо сказал он.

— Зато она целая, — сказала Трика и легонько толкнула его рожком. — Если бы я тогда покатила яйцо, неизвестно, что бы вышло. Хорошо, что ты у меня есть, Сомневайка.

Рексик улыбнулся — немножко грустно и немножко гордо. Он поднял с песка кусочек скорлупки.

Вечером Рексик положил скорлупку на свою полочку, рядом с другими сокровищами, и забрался в гнёздышко.

— Мама, — прошептал он, — она меня не запомнит.

— Зато ты её запомнишь, — сказала мама и поправила листья на гнёздышке. Так же, как он поправлял листья на яйце.

Рексик зевнул и закрыл глаза.