Рексик, Трика и звездопад

Тем вечером в Папоротниковой долине ужинали у реки. Папа Рексика наловил рыбы, мама разложила её на широких листьях, а Трика, которая пришла в гости, хрустела своими папоротниками. Над водой уже зажигались первые звёзды.

— Когда я был такой, как ты, — сказал папа и облизнулся, — я поймал падающую звезду!

— Настоящую? — Трика даже жевать перестала.

— Самую настоящую! Она летела-летела, а я — хоп! — и поймал. Сидела у меня на лапе, мигала и щекотала.

— А где же она теперь? — спросил Рексик.

Папа почесал надбровный гребень.

— Э-э… утром улетела. Звёзды, знаешь, не любят долго сидеть на лапе.

Мама ничего не сказала, только улыбнулась в сторону реки.

Трика вскочила на ноги:

— Я тоже поймаю! Рексик, пойдём ночью на Круглый холм! Оттуда небо ближе всего!

— Ночью? — Рексик посмотрел на тёмные папоротники. — А может, не надо?

— Ох ты и Сомневайка!

— Сегодня как раз будет звездопад, — спокойно сказала мама. — Тётя Фрила уже разрешила, я с ней ещё днём договорилась.

— А откуда вы знали, что я попрошусь? — разинула рот Трика.

— Мамины уши слышат всё, — подмигнула мама. — Даже то, что ты только собираешься сказать.

Рексик аж подпрыгнул. Ещё никогда-никогда ему не разрешали не спать всю ночь!

На Круглый холм отправились вчетвером. Впереди топала Трика, за ней Рексик, а позади, как две горы, — мама и папа. Месяц висел тоненьким серпиком, зато звёзд высыпало столько, сколько песка на берегу. Внизу, в траве у ручья, мигали маленькие зеленоватые огоньки: мигнёт — и нет, мигнёт — и снова.

— Трика, смотри, тут тоже звёздочки! — шепнул Рексик.

— Да это не те, — отмахнулась Трика. — Мне нужна настоящая, с неба!

Наверху все устроились на тёплых камнях и задрали головы. Папа тихонько запел песенку про звёзды. Пел он так фальшиво, что Трика зашипела:

— Тс-с! Вы их распугаете!

Вдруг — шусь! — по небу пролетела серебряная чёрточка.

— Моя! — крикнула Трика и бросилась вниз по склону.

Но чёрточка уже пропала. Шусь! — вторая, совсем в другой стороне. Трика развернулась и помчалась туда. Шусь! Шусь! Теперь сразу две.

— Стойте! Падайте сюда! — Трика вскарабкалась на самый высокий валун и замахала хвостом, как сачком.

— Трика, слезай, — попросил Рексик. — А может, не надо?

— Сначала делаю, потом думаю! — И она прыгнула с валуна, чтобы схватить звезду прямо в полёте.

Бух! Трика плюхнулась в куст папоротника. Оттуда сперва выглянул жёлтый воротничок, а потом и сердитая мордочка.

— Ну почему они не падают мне в лапы? — заворчала она. — Я же так стараюсь!

Рексик не бегал. Он сидел тихо и смотрел. И заметил странную вещь: ни одна звезда не долетала до земли. Каждая вспыхивала высоко-высоко, пролетала чуть-чуть — и гасла. Ещё выше, чем летают кетцалькоатли. Выше даже самых высоких облаков.

— Мама, — прошептал он. — Они гаснут. Ещё там, наверху.

Мама легла рядом на траву.

— Потому что это совсем не звёзды, сынок. Настоящие звёзды огромные и очень-очень далёкие. Наше солнце тоже звезда, только близкая. А настоящие звёзды никуда не падают.

— А что же тогда летит?

— Крошечные камешки из космоса, меньше песчинки. Они мчатся так быстро, что, влетая в воздух, раскаляются, вспыхивают и сгорают. Высоко-высоко, задолго до земли.

Трика выбралась из папоротника, отряхнула воротничок и подошла поближе.

— Значит, я никогда ни одной не поймаю? — шмыгнула она носом.

— Никто не поймает, — ласково сказала мама. — Даже самый большой тираннозавр.

Так оно и есть. Падающие звёзды — это космические пылинки, которые сгорают в воздухе. Звездопады бывали и во времена динозавров, и бывают теперь: в ясную ночь их можно увидеть и сегодня.

Трика повернулась к папе:

— А вы? Вы же поймали!

Папа закашлялся. Посмотрел на небо. Посмотрел на маму. Потом низко-низко наклонился к траве, где мигали зеленоватые огоньки. Один огонёк поднялся, покружил — и сел ему прямо на нос.

— Ну… — пробормотал папа. — Вот она. Моя падающая звезда.

На кончике огромного папиного носа сидел жучок-светлячок и мигал, будто подмигивал.

— Светлячок! — ахнул Рексик.

— Я был совсем маленький, — вздохнул папа. — Он сел мне на лапу, мигал и щекотал. Вот я и подумал…

Трика хмыкнула, потом фыркнула, а потом расхохоталась так, что воротничок затрясся. Засмеялся и Рексик. Даже папа не удержался, и от его хохота светлячок слетел с носа и полетел в траву, к своим.

Больше Трика за звёздами не бегала. Она лежала на спине и считала: «Двадцать одна… двадцать две…» Домой возвращались, когда небо на востоке уже серело. Трика зевала и бормотала на ходу: «Сорок семь… сорок восемь…» Ни одной звезды она не поймала, зато ни одной и не пропустила.

У подножия холма Рексик наступил на что-то твёрдое и ойкнул. В траве лежал камешек — маленький, чёрный, как уголёк. Рексик поднял его и удивился: такой крохотный, а тяжёлый, будто втрое больше.

— Мама, — прошептал он. — А может, это камешек с неба? Такой, который всё-таки долетел?

Мама покрутила камешек на лапе.

— Сегодняшние все сгорели, ты же сам видел. Но иногда с неба падают камни побольше, и они долетают до самой земли. Может, это такой. А может, самый обычный камень из реки.

— А как узнать?

— Этого никто не знает, — честно сказала мама.

Трика даже остановилась.

— Я всю ночь ловила звёзды, — возмутилась она, — а ты просто смотрел под ноги!

Спать Рексик лёг, когда уже совсем рассвело. Он положил чёрный камешек на полочку, к остальным сокровищам, и устроился в гнёздышке.

— Когда я был такой, как ты, — сонно начал папа, — я поймал целую луну…

— Слышала, — улыбнулась мама. — Вчера это был светлячок.

Рексик посмотрел на полочку. Среди его сокровищ лежал маленький чёрный камешек — может, из обычной реки, а может, из самого неба. И от того, что этого не знал никто, даже мама, он казался ещё удивительнее.