Рексик, Трика и состязание пап

Ночью в горах над Папоротниковой долиной гремел дождь. До долины долетели только капли, и к утру всё вокруг парило.

Рексик сидел на берегу ручья и искал сокровище дня. Ручей сегодня был странный: бурый, мутный, он не журчал, а ворчал, будто сердился. Мимо Рексика проплыла веточка — шусь! — и нет её.

— Мама, почему ручей такой быстрый? — спросил Рексик.

Мама подняла голову и прислушалась. Ожерелье из ракушек на её шее тихонько звякнуло.

— Потому что в горах шёл дождь, — сказала она. — Мамины уши слышат всё. И то, что говорит ручей, тоже.

Тут сквозь папоротники — топ-топ-топ! — прибежала Трика. За ней не спеша шли её мама и папа: весёлая тётя Фрила и суровый дядя Рог.

— Рексик! — крикнула Трика. — Пошли прыгать через ручей!

Рексик посмотрел на мутную воду.

— А может, не надо? Он сегодня сердитый.

— Ох ты и Сомневайка! — засмеялась Трика.

Тут из-за деревьев вышел папа Рексика, потянулся и как рявкнет на всю долину:

— ДОБРОЕ УТРО!

Дядя Рог аж подпрыгнул и на всякий случай нагнул рога.

— Ты чего так рычишь?

— Да это я тихонько, — засмеялся папа. — Когда я был такой, как ты… то есть такой, как Рексик, я рычал так, что с неба тучи падали.

— Тучи не падают, — буркнул дядя Рог. — И вообще, я могу зареветь громче.

— Ты? Громче тираннозавра?

— Громче. И сильнее!

Тётя Фрила так громко фыркнула от смеха, что из папоротника взлетели стрекозы. А мама Рексика ничего не сказала. Она долго-долго смотрела на бурый ручей, а потом шепнула Фриле:

— Пойдём, Фрилочка, потягаемся и мы. Только тихонько.

Фрила тоже посмотрела на ручей — и сразу перестала смеяться.

Судью папы нашли быстро. По тропинке важно двигалась бабушка Анки, старая анкилозаврица в зеленовато-бурой броне. На спине у неё рос цветок: бабушка ходила так медленно, что цветок успевал вырасти.

— Бабушка Анки! — крикнул папа. — Будьте судьёй! Кто громче зарычит?

— Кто больше напьётся? — переспросила бабушка. — Ну, пейте, сынки, пейте.

— ЗА-РЫ-ЧИТ!

— А-а, зарычит. Ну, рычите. Только не очень, а то мои внуки ещё в яйцах спят, вон там, на низком берегу.

Папа набрал полную грудь воздуха:

— Р-Р-Р-Р-Р!

Дядя Рог упёрся ногами в землю:

— МУ-У-У-О-О-О!

С деревьев посыпались листья. С соседних полянок прибежали трицератопсы, приползли анкилозавры: что там такое? Вскоре вокруг пап собралась вся долина.

— Ничья, — объявила бабушка Анки. — Я ничего не слышала.

Потом папы взялись толкать камень. Папа Рексика толкнул его боком, и камень покатился до самого куста. Дядя Рог толкнул рогами, и камень покатился ещё дальше.

— Ага! — обрадовался дядя Рог.

— Кто ближе толкнул, тот и победил, — сказала бабушка. — Побеждает… вот этот, рыжий.

— Кто ДАЛЬШЕ! — закричали оба папы.

Бабушка обернулась, чтобы лучше слышать, и её хвост-булава — бух! — зашвырнул камень в кусты. Больше его никто не видел.

Рексик смеялся вместе со всеми, а потом огляделся. Мамы нигде не было. И тёти Фрилы тоже.

— Трика, а где наши мамы?

— Наверное, пошли за папоротником, — отмахнулась Трика. — Смотри, смотри, сейчас будет самое смешное!

Рексик посмотрел под ноги. По мокрой земле тянулись следы: мамины, с тремя длинными пальцами, и Фрилины, широкие и круглые. А рядом — длинные борозды, словно кто-то катил что-то тяжёлое. Следы вели вниз, к низкому берегу.

Тем временем папы придумали третье состязание: кто дольше простоит на одной ноге. Папа Рексика поднял ногу и закачался. Дядя Рог долго думал, потому что ног у трицератопса четыре и непонятно, сколько из них поднимать. Наконец поднял целых три — и закачался ещё сильнее.

Чтобы не упасть, папа запел. Пел он так фальшиво, что даже бабушка Анки услышала и поморщилась.

— Кто дольше простоит на голове, — объявила она, — тот и…

— На НОГЕ!

Рексик больше не смеялся. Он слушал. Ручей ворчал уже не там, где утром, а ниже — там, где низкий берег.

— Трика, — прошептал он. — Ручей пошёл к внукам бабушки Анки.

Трика мигом развернулась.

— Сначала делаю, потом думаю! — и помчалась по следам.

— А может, не надо?.. — пискнул Рексик. Но уже бежал за ней.

На низком берегу вода вылезла из русла и ползла по песку. А на песке, в тёплых ямках, лежали яйца. Динозавры не носили яйца с собой: клали их прямо в землю, в ямки, и присыпали песком и листьями, чтобы грели. Холодная вода такое гнездо мигом остудит.

Но между водой и гнёздами уже стояла запруда из камней и брёвен. Мама Рексика катила ещё один камень. Ожерелье у неё было заляпано грязью. Тётя Фрила подпирала бревно головой и отдувалась. Никто из них не рычал и не соревновался. Они просто работали, и вода, ворча, сворачивала в старое сухое русло, подальше от гнёзд.

— Я помогу! — крикнула Трика и потянула камень прямо из-под запруды.

Ш-ш-ш! — сквозь щель брызнула вода.

— Ой… — Трика застыла. — Я не подумала.

— Клади обратно, доченька, — спокойно сказала тётя Фрила.

Трика положила камень на место и покраснела до самого воротника.

А Рексик смотрел внимательно. Под самым большим бревном, там, куда никто не глянул, буль-буль — всплывали пузырьки. Тоненький ручеёк тайком пробирался к гнёздам.

— Мама! Вон там, под бревном, дырка!

Мама придвинула плоский валун, тётя Фрила прижала его головой, а Рексик и Трика заткнули щели камешками и грязью. Вода забулькала, поворчала — и ушла в старое русло. Гнёзда остались сухими и тёплыми.

— Вот это состязание! — захохотала тётя Фрила на весь берег. — Кто больше камней перекатит!

— Я ещё утром услышала, что ручей ворчит неспроста, — улыбнулась мама.

Рексик наклонился к грязи. Там лежал камешек, а в нём — сквозная дырочка, которую вода точила, наверное, сто лет. Сокровище дня.

Когда они вернулись на поляну, папы всё ещё стояли на одной ноге. Точнее, папа на одной, а дядя Рог на одной из четырёх. Оба качались, как папоротник на ветру, а вся долина смотрела.

— Бабушка! — крикнул Рексик изо всех сил. — Мамы перегородили ручей! Ваши внуки сухие!

— Что-что? — бабушка Анки подняла голову. — Кто больше камней перекатил? Так бы сразу и сказали!

Она немного подумала, а потом объявила:

— Побеждают мамы! Камней перекатили больше всех, а слышно их было меньше всех.

Папы переглянулись. Папа Рексика опустил ногу, дядя Рог опустил свои три — бух! бух! — и оба сели в лужу.

— Проиграли, — сказал папа.

— Оба, — сказал дядя Рог. И впервые засмеялся рядом с тираннозавром, да так, что аж надколотый рог затрясся.

Вечером Рексик положил камешек с дырочкой на свою полочку, к другим сокровищам, и устроился в гнёздышке.

— Когда я был такой, как ты, — начал папа, — я в одиночку перегородил целую реку. Одним хвостом!

— Слышала, — улыбнулась мама. — Вчера ты её одним прыжком перепрыгнул.

Рексик посмотрел сквозь дырочку в камешке на маму, потом на папу — и закрыл глаза. Где-то далеко ворчал ручей, уже там, куда его повернули мамы.