Рексик, Трика и большой дождь
Папы Рексика и Трики спорят, чей шалаш от ливня лучше, а лучшим укрытием оказывается горбатый камень, которого вчера здесь не было.
Серия «Рексик» · сказка 2 из 9
- Немного страшно
Над Папоротниковой долиной нависла чёрная туча. Бух! — грянул гром. И как полило! Будто кто-то перевернул реку вверх тормашками.
— Прячемся! — крикнул папа Рексика. — Сейчас построю шалаш. Самый прочный в долине!
— Ха! — фыркнул дядя Рог. — Мой будет лучше.
И началось. Папа таскал ветки: хрусь, хрусь! Дядя Рог рвал папоротник: шурш, шурш! Оба пыхтели и косились друг на друга.
— Ветки — это сила! — ревел папа.
— Папоротник — это ум! — ревел дядя Рог.
А гром ревел громче их обоих.
Рексик и Трика стояли под дождём и ждали. С носиков капало. Рексик огляделся. У тропинки лежал большой горбатый камень. Зеленовато-бурый, весь в шишечках, а наверху — жёлтый цветочек.
— Трика, — шепнул Рексик. — Вчера этого камня здесь не было.
— Камни не ходят, Сомневайка! — засмеялась Трика.
— Готово! — гордо сказал папа.
Шалаш из веток простоял минутку. А потом — хрусь! — и рухнул папе прямо на голову.
— Ага! — обрадовался дядя Рог и залез под свой папоротник.
Шурш… Папоротник съехал ему на рожки, как мокрая шляпа. А вода — плюх! — прямо за шиворот.
Папы стояли мокрые и сердитые.
— Это всё твои ветки!
— Нет, твой папоротник!
Рексик и Трика так и присели от смеха.
— Бегом под камень! — крикнула Трика и первой бросилась туда.
— А может, не надо? — засомневался Рексик. Но дождь лил за шиворот, и он нырнул следом.
Под горбатым краем было сухо. И тепло. И… кто-то дышал.
— Трика, — прошептал Рексик. — Камень дышит. Слышишь? Хр-р… хр-р…
Тут камень зашевелился. Вздохнул. И из-под него выглянула старая голова с добрыми сонными глазками.
— Кто это меня под панцирем щекочет? — зевнула бабушка Анки.
— Бабушка Анки! — ахнула Трика. — А мы думали, вы камень!
— Да я и сама иногда так думаю, — засмеялась бабушка.
У анкилозавров на спине и правда панцирь из костяных пластинок, твёрдый, как камень. Под таким и ливень не страшен.
Тут подбежали папы, мокрые до последней чешуйки.
— Мой шалаш был прочнейший! — пропыхтел папа Рексика.
— Потешнейший? — переспросила бабушка Анки. — Что правда, то правда, сынок. Я всё видела. Потешнейший!
— А мой — лучше всех! — буркнул дядя Рог.
— Мокрее всех? Твоя правда, Рог. Мокрее не бывает!
Дети покатились со смеху. Папы переглянулись… и тоже засмеялись. Под панцирь они не влезли, так и стояли под дождём. Мокрые, зато уже не сердитые.
Когда ливень утих, бабушка Анки медленно поднялась. С её спины упал листок. Сухой-пресухой, единственный сухой листок на всю долину.
— Бери, — сказала бабушка. — На память о самом потешном шалаше.
Вечером Рексик положил листок на свою полочку, рядом с полосатым камешком и пёрышком.
— Когда я был такой, как ты, — начал папа, — я построил шалаш на всю долину…
— Слышала-слышала, — улыбнулась мама. — И он рухнул.
Рексик засмеялся, лёг в гнёздышко и закрыл глазки. А сухой листок на полочке всё ещё пах тёплым бабушкиным панцирем.
