Госпожа Метелица

Жила-была вдова, и было у неё две дочери. Родная, Марта, любила поспать до обеда да полакомиться пирожками. А падчерица Алёнка вставала раньше петухов и сразу бралась за работу.

Мачеха Марту хвалила, а Алёнку гоняла то за водой, то к печке, то к прялке. Каждый день сажала её прясть у колодца при дороге, пока не стемнеет.

Однажды Алёнка пряла так долго, что стёрла пальчики докрасна, и веретено тоже покраснело. Наклонилась она над колодцем, чтобы его обмыть, а веретено — плюх! — выскользнуло из рук и ушло на дно.

Заплакала Алёнка, побежала к мачехе.

— Уронила — вот и доставай! — прикрикнула та. — Без веретена домой не возвращайся.

Вернулась девочка к колодцу. Заглянула в тёмную воду. Холодно, глубоко… Зажмурилась — и прыгнула.

Открыла глаза, а она лежит на зелёной поляне. Солнышко греет, цветы пахнут, пчёлы жужжат. Вот чудеса!

Пошла Алёнка по тропинке и видит: стоит печь, полная хлеба. А хлеб кричит:

— Ой, вытащи нас, вытащи! А то сгорим, мы уж давно испеклись!

Взяла Алёнка лопату и — раз, раз, раз! — вынула все караваи. Румяные, горячие, даже пар идёт.

Пошла дальше, а там стоит яблоня, вся усыпанная яблоками.

— Потряси меня, потряси! — просит яблоня. — Мои яблочки уже поспели!

Тряхнула Алёнка ветки — бух, бух, бух! — посыпались яблоки, будто дождь. Сложила их девочка аккуратной горкой и пошла себе дальше.

Вот и избушка. Из окошка выглядывает старушка: волосы белые, как снег, а зубы большие-пребольшие. Испугалась Алёнка, хотела уже бежать.

— Не бойся, дитя, — ласково сказала старушка. — Оставайся у меня. Будешь хорошо хозяйничать — не пожалеешь. Только помни: каждое утро стели мне постель и взбивай перину так, чтобы перья летели. Как перья летят, на земле снег идёт. Я ведь Госпожа Метелица.

Услышала Алёнка добрый голос, и страх как рукой сняло. Осталась.

Делала всё, как велено. Каждое утро открывала окно, брала перину за края и — трях-трях! — взбивала так, что пёрышки кружились в воздухе, словно белые мотыльки. А внизу, на земле, люди смотрели в небо и радовались:

— Ой, снежок пошёл!

Детвора лепила снеговиков, каталась на санках, а собаки ловили пушистые снежинки пастью — ам!

Хорошо жилось Алёнке у Госпожи Метелицы. Никто её не бранил, каждый день на столе дымилась похлёбка, а вечером — пирожки с яблоками. Но прошло время, и загрустила девочка.

— Хочу домой, — призналась она как-то. — Мне здесь во сто раз лучше, а сердце всё равно туда тянет.

— Это хорошо, что ты по родному дому скучаешь, — улыбнулась Госпожа Метелица. — А служила ты мне честно, так что я сама тебя и провожу.

Взяла она Алёнку за руку и подвела к высоким воротам. Ворота распахнулись, и в тот же миг как посыплется золотой дождь! Динь-дилинь! Золото липло к Алёнкиному платью, к косе, к рукавам, пока вся она не засияла, словно солнышко.

— Это тебе за твой труд, — сказала Госпожа Метелица и протянула ей веретено — то самое, что упало в колодец.

Ворота закрылись, и Алёнка оказалась на земле, неподалёку от родного дома. На срубе колодца сидел петух. Увидел её и захлопал крыльями:

— Кукареку! Наша золотая девица уже тут!

Мачеха, как увидела столько золота, сразу стала ласковая-преласковая. Расспросила обо всём до мельчайшей подробности и подумала: «Пусть и моя Марта такое счастье добудет».

Посадила она Марту прясть у колодца. Да только прясть Марте не хотелось. Уколола она палец о шиповник, мазнула веретено, чтобы и оно покраснело, как у Алёнки, бросила его в колодец — бульк! — и прыгнула следом.

Очутилась Марта на той самой поляне и пошла по той самой тропинке. Кричит ей хлеб из печи:

— Вытащи нас, вытащи, а то сгорим!

— Ещё чего! — фыркнула Марта. — Чтобы я в саже перемазалась?

И прошла мимо. Просит яблоня:

— Потряси меня, яблоки уже поспели!

— Ага, а яблоко мне по макушке стукнет!

И опять не остановилась.

Пришла Марта к Госпоже Метелице. Больших зубов не испугалась — уже слыхала о них от сестры — и сразу напросилась в работницы.

В первый день Марта старалась, потому что всё думала о золоте. На второй уже ленилась. А на третий и вовсе не захотела вставать с кровати. Постель не стелила, перину не взбивала. Перья не летели, и на земле — ни снежинки.

Терпела Госпожа Метелица, терпела, да и говорит:

— Ступай-ка ты, видно, домой, дитя.

Марта так и подпрыгнула от радости: «Ну, сейчас посыплется золото!» Встала под воротами, подставила ладони… а сверху — плюх! — целое ведро чёрной липкой смолы.

— Это тебе за твою работу, — сказала Госпожа Метелица и закрыла ворота.

А дома в тот вечер Алёнка сидела у окна, закутавшись в тёплый платок. Все эти дни она каждый вечер смотрела в небо. В первый день шёл снег, а потом — ни снежинки. И вдруг снова повалил снег крупными хлопьями.

— Опять кто-то перину взбивает, — шепнула Алёнка. — Только кто: Марта или сама Госпожа Метелица?

Скрипнула калитка. Пришла Марта домой чёрная с головы до пят. Петух на срубе как увидел её, захлопал крыльями:

— Кукареку! Наша замарашка вернулась!

Тёрла Марта смолу, тёрла: и мылом, и песком, и горячей водой. Да куда там! Так смола и не отмылась — до конца её дней.