Мышонок Перес

Давным-давно в Испании жил маленький король Буби. Королём он стал, когда ему было всего шесть лет, поэтому править ему помогала мама-королева, мудрая и ласковая. А ещё Буби был храбрым. Это знал весь дворец.

Однажды за обедом он хлебал суп, как вдруг — шатк-шатк! — во рту зашатался зуб.

Сбежались королевские лекари в длинных чёрных мантиях. Один советовал ждать, другой — полоскать рот травами, третий — позвать ещё трёх лекарей. Спорили они так, что парики подпрыгивали.

— Не надо спорить, — сказал Буби. — Привяжите нитку, и дело с концом. Я не боюсь.

К зубу привязали красную шёлковую нитку. Старейший лекарь легонько потянул — дёрг! Буби лишь чуть-чуть поморщился, а зуб уже лежал у него на ладони, белый и чистый, как крошечная жемчужинка.

Министры тут же засуетились.

— Давайте оправим его в золото! — говорил один.

— Давайте спрячем его в королевскую сокровищницу! — говорил другой.

Но мама-королева покачала головой:

— Нет. Сделаем так, как делают все дети на свете. Буби напишет письмо Мышонку Пересу и положит его под подушку вместе с зубом.

Писать письмо оказалось нелегко. Пока Буби вывел последнюю букву, чернила были у него на всех десяти пальцах, на кончике носа, на левом ухе и на кружевном воротнике.

В тот вечер король лёг спать раньше обычного и велел не гасить ни одной свечи. Он бережно спрятал письмо с зубом под подушку, сел в постели и приготовился ждать хоть до утра. Он даже придумал для гостя красивую речь.

А Перес всё не шёл. Глазки у Буби слипались, головка клонилась, пока сама не легла на подушку.

Вдруг что-то мягкое коснулось его лба. Буби подскочил и увидел на подушке мышонка. Совсем крошечного, в соломенной шляпке, в золотых очках и красных башмачках, а через плечо — сумочка.

Мышонок снял шляпку, низко поклонился, как положено при королевском дворе, и стал ждать, что скажет король. А Буби от удивления напрочь забыл свою речь. Думал-думал и только и смог выговорить:

— Добрый вечер...

— И вам добрый вечер, ваше величество, — растроганно ответил Перес.

Так они и подружились.

Перес рассказывал, как он странствует по трубам и подвалам всего города. Буби слушал, раскрыв рот, и то и дело протягивал руку, чтобы схватить его за хвостик. Но Перес вежливо перекидывал хвостик на другую сторону, и всё.

Наконец Перес кашлянул:

— Простите, ваше величество, мне пора. Этой ночью я должен забрать зуб у ещё одного мальчика. Его зовут Гилито, и он очень беден. Дорога туда нелёгкая: по соседству живёт кот дон Гайферос.

— Возьми меня с собой! — вскочил Буби. — Ну пожалуйста!

Перес задумчиво погладил усы. Вести короля ночью такими дорогами — это не шутка.

— Мне ещё нужно заглянуть домой за подарком для Гилито, — сказал он.

— Тогда я с радостью побываю у вас в гостях, — ответил Буби.

Перес так и засиял: не каждый день к тебе в гости приходит король!

Буби спрыгнул с кровати и потянулся за рубашкой. Но Перес — прыг ему на плечо — и пощекотал кончиком хвоста у него в носу.

— А... а... апчхи!

Буби чихнул так, что зазвенели подсвечники. И стал мышонком! Да не простым: шубка у него сияла, как золото, была мягкой, как шёлк, а глазки светились зелёным, словно два изумруда.

Перес взял его за лапку — и шмыг в норку под кроватью, спрятанную под ковром.

Бежали они тёмными трубами, сырыми и липкими. Кое-где Перес останавливался на развилке и принюхивался, можно ли идти дальше. Буби от носика до кончика хвоста пробирала дрожь. Но он вспомнил, чему его учили: бояться не стыдно, а храбр тот, кто побеждает страх. И побежал дальше.

Только раз, когда над головой что-то загрохотало, будто проехал десяток тяжёлых карет, он тихонько спросил:

— Здесь живёт дон Гайферос?

Перес покачал хвостом: нет.

Наконец они выбежали в тёплый подвал, пахнувший сыром. Это был подвал бакалейной лавки на улице Аренал. За высокой горой сырных головок стояла большая жестяная коробка из-под печенья. Здесь и жила семья Пересов.

— Наш гость, путник из дальних краёв, — представил Перес короля, и никто ничего не заподозрил.

Госпожа Перес сидела у крошечного камина, где весело потрескивали хвостики изюминок, и вышивала мужу шапочку. Дочки, Аделаида и Эльвира, налили гостю чаю в чашечки из фасолевой шелухи, а потом запели: Аделаида — нежно и грустно, Эльвира — звонко и задорно. Буби сидел, слушал и думал, что в таком уютном доме, наверное, никто никогда не мёрзнет.

Тем временем Перес вернулся с сумкой, набитой доверху.

— Пора, дорогой гость.

Госпожа Перес на прощание чмокнула Буби в обе щеки, а дочки помахали лапками.

Теперь они бежали не одни. Впереди шёл отряд мышиных солдат, и у каждого вместо штыка была тоненькая иголка. Иголки поблёскивали в темноте. Позади топал ещё один отряд.

— Я не могу вести короля без охраны, — шёпотом объяснил Перес.

Вдруг передние солдаты один за другим исчезли в щели, из которой пробивался тусклый свет. Перес высунул нос, посмотрел, отступил, снова высунул... А потом схватил Буби за лапку — и шасть! — через всю кухню.

Буби видел всё как будто из окошка кареты, которая мчится во весь опор. У тёплой плиты спал дон Гайферос — огромный серый котище. Его усы поднимались и опускались: вдох — выдох, вдох — выдох. А мышиные солдаты стояли вокруг, не дыша, с иголками наготове.

Ещё миг — и Буби с Пересом нырнули в норку за плитой. Дон Гайферос даже усом не повёл.

Оттуда было уже недалеко до чердака. Мышата пролезли в щели, и Буби взобрался на ножку стула — единственного стула в комнате, да ещё и без сиденья.

Здесь было холодно-холодно. Сквозь щели дул ледяной ветер, а под крышей висели сосульки. Потолок был такой низкий, что взрослый не смог бы выпрямиться во весь рост. С балки на верёвке свисала хлебная корзина, пустая. А в углу, на соломе и старом тряпье, спали обнявшись мальчик и его мама. Гилито прижимался к ней, чтобы хоть немного согреться, и из-под тряпья выглядывали его замёрзшие ручонки.

Буби смотрел-смотрел — и заплакал.

— Я не знал... — всхлипывал он. — Я не знал, что дети бывают голодными и мёрзнут! Не нужны мне тёплые одеяла, пока в моём королевстве хоть одному ребёнку холодно!

Перес украдкой утёр лапкой слезу. Потом тихонько подошёл к Гилито, забрал его зуб, а под свёрток, служивший мальчику подушкой, подсунул золотую монету, блестящую, как солнышко.

Тем временем светало. Мама Гилито проснулась: ей нужно было идти на реку стирать чужое бельё, чтобы заработать на хлеб. Она подняла сонного сына, поставила на колени перед маленькой иконкой на стене, и Гилито сложил ручонки. Буби и Перес тоже встали на колени, а солдаты — прямо в пустой корзине.

И Гилито прошептал молитву. Ту самую молитву, которую каждый вечер читает Буби.

Буби удивлённо посмотрел на Переса. Перес ничего не сказал, только внимательно посмотрел на него сквозь золотые очки.

Домой они возвращались молча. В королевской спальне Перес снова пощекотал Буби хвостиком.

— Апчхи!

И Буби проснулся в своей постели, в маминых объятиях. Мама целовала его, как каждое утро.

Может, это был сон? Буби заглянул под подушку. Письма не было. Вместо него лежала коробочка с орденом, сверкавшим бриллиантами. Буби едва взглянул на неё и отложил.

— Мама, — серьёзно спросил он, — почему бедные дети молятся так же, как я?

— Потому что Бог им Отец, так же как и тебе, — ответила мама.

— Тогда мы... братья?

— Да, сынок. Они твои братья.

Глаза Буби наполнились слезами.

— А почему же я король и у меня есть всё, а у них нет ничего?

Мама прижала его к сердцу и поцеловала в лоб.

— Потому что ты старший брат, Буби. Быть королём — это и значит быть старшим братом. Тебе дано всё для того, чтобы ты заботился, чтобы твоим младшим братьям ни в чём не было нужды.