Джек и бобовый стебель

Жила-была бедная вдова с сыном Джеком. Не было у них ничего, кроме старенькой избушки да коровы Белянки. Каждое утро Белянка давала молоко, мама несла его на рынок — тем они и жили.

Но однажды утром Белянка не дала ни капельки.

— Что же нам теперь делать? — заплакала мама. — Веди, Джек, корову на ярмарку. Продадим её, а там что-нибудь придумаем.

— Не горюй, мама, — сказал Джек. — Я уж выторгую хорошую цену!

Взял он Белянку за верёвку и пошёл. Идёт по дороге, а навстречу — чудной старичок. Бородка седая, шляпа набекрень, а глаза хитрые-прехитрые.

— Добрый день, Джек! — говорит старичок. — Куда путь держишь?

— На ярмарку, корову продавать, — удивился Джек. Откуда старичок знает его имя?

— А скажи-ка, ты смекалистый парень? Сколько будет бобов: два в одной руке, два в другой и один во рту?

— Пять! — выпалил Джек.

— Угадал! — засмеялся старичок и разжал кулак. На ладони лежало пять бобов, пёстрых, блестящих, как камешки из ручья. — Вот они. Отдай мне корову — и бобы твои. Они не простые. Посадишь вечером, а утром они вырастут до самого неба.

— Правда? — Джек даже рот раскрыл.

Джек подумал-подумал, отдал верёвку и спрятал бобы в карман.

Прибежал Джек домой радостный-прерадостный.

— Мама, я вернулся! Смотри, что я взял за Белянку!

Мама взглянула на пять бобов — и всплеснула руками.

— Ох, Джек, Джек! Лучшую корову — за горстку бобов? Хорош из тебя торговец!

Схватила она бобы и — шлёп! — выбросила в окно. А Джека отправила спать без ужина. Лёг он голодный и грустный.

Утром проснулся Джек, а в комнате как-то странно: зелено и темно, будто избушку кто-то накрыл листьями. Выглянул в окно — вот чудеса! Под окном вырос бобовый стебель. Толстый, как дерево, витой, как верёвка, и такое высокое, что верхушка пряталась в облаках.

— Старичок не обманул! — прошептал Джек.

И полез. Хватался за листья, ставил ноги на усики — выше, выше, ещё выше. Избушка внизу стала как орешек, а потом и вовсе пропала.

Наверху, над облаками, бежала длинная прямая дорога. Пошёл по ней Джек и дошёл до огромного дома. На пороге стояла большая-пребольшая женщина.

— Доброе утро, госпожа, — вежливо поклонился Джек. — Не дадите ли мне чего-нибудь на завтрак? Я со вчерашнего дня ничего не ел.

— Беги отсюда, мальчик, пока цел! — замахала она руками. — Здесь живёт мой муж, великан. Он мальчишек терпеть не может. Вот-вот придёт домой!

— Пожалуйста, — попросил Джек. — Я такой голодный.

Великанша вздохнула, провела его на кухню и дала ломоть хлеба с сыром и кружку молока. Не успел Джек и половины съесть, как вдруг — бух! бух! бух! — задрожал весь дом.

— Ох, горе, это он! — испугалась великанша. — Быстро в печь!

Шмыг — и Джек уже в холодной печи, только в щёлочку выглядывает.

Вошёл великан, такой высокий, что головой потолок задел. Потянул носом и прорычал:

— Фи-фай-фо-фам! Мальчишкой пахнет тут и там!

— Да что ты, — махнула рукой жена. — Тебе показалось. Ступай умойся, а я подам тебе завтрак.

Великан умылся, съел три миски каши, а потом достал из сундука мешочки с золотом. Сел считать: дзинь, дзинь, дзинь... да и задремал. Захрапел так, что тарелки на полке зазвенели.

Тихонько вылез Джек из печи, схватил один мешочек — и дёру! По дороге, к стеблю, вниз, вниз — и прямо к маме на порог.

— Мама, смотри! Не зря были эти бобы!

Долго жили они на это золото. Но золото, как и молоко, когда-нибудь кончается. И Джек снова полез наверх.

Великанша уже не хотела его пускать, но он так просил, что она опять спрятала его в печи. Снова пришёл великан, снова рявкнул «Фи-фай-фо-фам!», снова позавтракал. А потом гаркнул:

— Жена, неси мою курицу!

Поставила она на стол рыжую курочку. Великан сказал: «Неси!» — и курочка — ко-ко-ко! — снесла яйцо. Золотое! Великан любовался-любовался да и уснул.

Джек выскочил из печи, подхватил курочку под мышку — и бегом. Теперь каждое утро у них с мамой было золотое яичко.

Но Джеку захотелось ещё разок взглянуть, что там, наверху. В третий раз он не пошёл к великанше, а прокрался в дом сам и спрятался в большой медный котёл.

— Фи-фай-фо-фам! — загремел великан. — Мальчишкой пахнет тут и там!

Он заглянул в печь — пусто. Поискал под столом — никого. А на котёл и не посмотрел. Сел, поел и сказал:

— Жена, неси мою арфу!

Принесла она золотую арфу. Великан сказал: «Играй!» — и арфа сама заиграла, да так нежно, что великан через минуту уже храпел.

Вылез Джек из котла, схватил арфу — и к дверям. Но арфа была волшебная, и она закричала:

— Хозяин! Хозяин!

Великан проснулся, глянул — а Джек уже бежит по дороге с арфой в руках.

— Стой! — взревел великан и бросился в погоню.

Бух! Бух! Бух! Земля над облаками содрогалась. Джек бежал со всех ног, а великан настигал: один его шаг — как десять Джековых. Вот и стебель. Джек — вниз, великан — за ним. Стебель качался и скрипел, листья летели во все стороны.

— Мама! Мама! — закричал Джек ещё с середины стебля. — Неси топор! Скорее!

Мама выбежала с топором. Джек спрыгнул на землю, схватил его — и как рубанёт! Раз! Другой! В третий — хрясь!

Закачался стебель, затрещал — и повалился. А с ним и великан грохнулся наземь так, что земля загудела. Поднялся он, ошарашенный, стряхнул с себя листья — и побрёл прочь, топая. Больше он никогда не приходил.

С тех пор Джек с мамой больше не бедствовали. Курочка несла золотые яйца, арфа играла им по вечерам, и в избушке всегда были и молоко, и хлеб.

А ещё Джек купил маме новую корову, такую же белую, как Белянка. И когда соседи на ярмарке смеялись, что он когда-то отдал корову за горстку бобов, мама только вздыхала: — Ох и продешевил он тогда! Надо было просить за корову хоть шесть.