Золушка

Жил-был когда-то добрый человек, и была у него дочка — ласковая, приветливая, с русой косой до пояса. Мама её давно умерла, и отец женился во второй раз. Новая жена была гордая и спесивая, а две её дочки — точь-в-точь как мать.

Едва отгуляли свадьбу, мачеха показала свой нрав. Не могла она терпеть, что падчерица добрее и красивее её родных дочерей. Вот и дала ей самую тяжёлую работу: мыть посуду, скрести лестницы, натирать полы в комнатах сестёр. Сёстры спали на мягких перинах и целыми днями вертелись перед зеркалами, а девушка — на чердаке, на соломенном тюфяке под самой крышей.

Вечером, когда вся работа была переделана, она садилась в уголок возле печи, прямо на тёплую золу. Старшая сестра хохотала:

— Глядите, Замарашка!

А младшая, чуть помягче, говорила:

— Не Замарашка, а Золушка.

Так и прилипло к ней это имя. Но даже в простеньком платье цвета пшеницы, с золой на щеке, Золушка была в сто раз красивее сестёр в их шелках.

И вот королевский сын объявил бал — два вечера подряд. Позвали всех знатных барышень, а с ними и обеих сестёр. Что тут началось! Сёстры примеряли платья, кружева, ленты, ссорились, кому что надеть.

— Я надену красное, бархатное! — кричала старшая.

— А я накидку с золотыми цветами! — не уступала младшая.

Звали, конечно, и Золушку: у неё был самый лучший вкус. Она советовала от души и даже причесала обеих, хотя могла бы и нарочно растрепать.

— Золушка, а тебе хотелось бы на бал? — спросила старшая, пока та заплетала ей косички.

— Ох, вы смеётесь надо мной, — тихо ответила Золушка. — Разве мне там место?

— Правду говоришь. То-то люди бы хохотали: Замарашка на балу!

Наконец сёстры уехали. Золушка смотрела им вслед, пока карета не скрылась за углом, а потом села у печи и заплакала.

— О чём ты плачешь, милая? — раздался вдруг ласковый голос.

Перед ней стояла её крёстная. А крёстная, надо вам знать, была волшебница.

— Мне так хотелось бы… так хотелось бы… — всхлипывала Золушка и не могла договорить.

— На бал? — улыбнулась крёстная. — Будь послушной, и ты поедешь. Беги в огород, принеси мне тыкву.

Золушка принесла самую большую. Крёстная выскоблила её, коснулась волшебной палочкой — и динь! — тыква стала золотой каретой.

Потом она заглянула в мышеловку. Там сидели шесть мышат. Крёстная открыла дверцу, и каждый выбегавший мышонок — динь! — становился серым в яблоках конём. Вот уже и шестёрка коней!

— А кто же будет править? — задумалась крёстная.

— Может, в крысоловке кто-нибудь есть? — подсказала Золушка.

Был там один крыс — старый, усатый. Динь! — и на козлах сидит толстый кучер с такими пышными усами, каких никто ещё не видывал. А шесть ящериц из-за лейки стали лакеями в ливреях и вскочили на запятки, как будто всю жизнь только этим и занимались.

— Ну вот тебе и карета! Рада?

— Рада… Но как я поеду в этом? — Золушка взглянула на своё пшеничное платьице.

Крёстная чуть коснулась её палочкой — и платье засияло серебром, всё в тонкой вышивке, словно покрытое инеем. А на ножки крёстная дала ей пару хрустальных туфелек, самых красивых на свете.

— Только помни, — строго сказала она. — К полуночи ты должна вернуться. Как только часы пробьют двенадцать, карета снова станет тыквой, кони — мышами, а платье — старым.

— Вернусь, — пообещала Золушка.

Когда она вошла в залу, все замолчали. Музыканты опустили смычки, гости забыли танцевать.

— Кто она? Какая красавица! — шептались со всех сторон.

Принц сам повёл её танцевать, и танцевала она так легко, что все любовались ещё больше. За ужином принц не съел ни кусочка, только смотрел на незнакомку. А Золушка подсела к своим сёстрам и угостила их апельсинами, которые дал ей принц. Сёстры даже растерялись: такая вежливая барышня! — и не узнали её.

Тут часы показали без четверти двенадцать. Золушка поклонилась гостям и поспешила домой.

Дома она поблагодарила крёстную и попросила:

— А можно и завтра? Принц меня звал.

Тут в дверь застучали сёстры. Золушка открыла, зевая и протирая глаза, будто только что проснулась.

— Ох, как вы долго!

— Если бы ты была там, не скучала бы! — затараторила старшая. — Приехала принцесса, самая красивая на свете, и угощала нас апельсинами!

— А какая она? — спросила Золушка, пряча улыбку. — Ой, сестрица, одолжи мне на завтра своё жёлтое платье, я хоть издали погляжу.

— Ещё чего! Чтобы я Замарашке платье одалживала!

Золушка и не огорчилась: что бы она делала, если бы сестра согласилась?

На следующий вечер Золушка снова поехала на бал, и платье на ней было ещё чудесней. Принц не отходил от неё ни на шаг. Ей было так весело, что она совсем забыла о словах крёстной.

Бом! — ударили часы. Бом! Бом! Полночь!

Золушка вскочила и бросилась бежать, лёгкая, как лань. Принц кинулся за ней, но не догнал. На ступенях дворца остался один хрустальный башмачок, и принц бережно его поднял.

Домой Золушка прибежала запыхавшись, без кареты и без лакеев, в старом платьице. От всех чар остался только второй башмачок.

А стражу у ворот спрашивали:

— Не пробегала тут принцесса?

— Нет, — пожимали плечами стражники. — Только какая-то бедная девушка, похожая на служанку.

Через несколько дней по городу затрубили трубы: принц ищет девушку, которой придётся впору хрустальный башмачок, и возьмёт её в жёны. Королевский посланник ходил из дома в дом. Мерили башмачок принцессы, мерили графини — но он был мал на любую ногу.

Принесли его и к сёстрам. Старшая совала ногу — нет. Младшая тянула, аж покраснела, — нет.

— А можно мне? — тихо спросила Золушка.

Сёстры расхохотались:

— Тебе?! Замарашке?!

Но посланник внимательно посмотрел на Золушку и увидел, как она хороша.

— Мне приказано примерить всем, — сказал он и подвинул стул.

Золушка едва коснулась башмачка — и нога скользнула в него, как будто он был с неё снят. Сёстры так и застыли. А Золушка спокойно вытащила из кармана второй башмачок и обула и его.

Тут откуда-то появилась крёстная. Взмахнула палочкой — и пшеничное платьице мигом стало серебряным, ещё роскошнее, чем на балу.

Теперь сёстры узнали ту прекрасную барышню, что угощала их апельсинами. Бросились они Золушке в ноги и стали просить прощения за всё, что ей пришлось от них вытерпеть.

Золушка подняла их, обняла и сказала:

— Я прощаю вас от всего сердца. Только любите меня отныне.

Её, одетую в серебро, повезли во дворец. Принц показался ей ещё милее, чем на балу, и через несколько дней они поженились. А сестёр Золушка забрала во дворец и в тот же год выдала замуж за двух знатных господ.

Так девушка, что когда-то сидела в золе у печи, стала принцессой — и осталась такой же доброй, какой была там, в уголке.