Покатигорошек

Жили-были муж с женой, и было у них шестеро сыновей и дочка Алёнка. Сыновья пахали поле за лесом, а сестра каждый день носила им обед.

— Чтобы ты не заблудилась, — сказал как-то старший брат, — мы проведём борозду от самых ворот до самого поля. Иди по ней и придёшь прямо к нам.

Но за тёмным оврагом стоял железный дворец, и жил в нём змей. Подслушал он тот разговор. Ночью засыпал братнину борозду, а свою пропахал: глубокую, ровную, до самых своих ворот.

Утром Алёнка взяла кувшин молока и тёплый каравай и пошла. Идёт, поёт, по борозде ступает. Глядь — нет ни братьев, ни поля. Стоит перед ней дворец, чёрный, как закопчённый котёл. Скрип! — отворились ворота, и змей схватил девушку и утащил к себе.

Братья ждали-ждали обеда, а потом бросились искать сестру. Пошли по змеиной борозде и оказались на том самом дворе.

— За сестрой пришли? — захохотал змей. — Поборитесь со мной на железном току. Одолеете — заберёте её. Нет — будете сидеть в моём подземелье.

Братья были сильны, да змей сильнее. Бух! Бух! — и вбил их в железный пол по колено, а потом запер в глубоком подземелье. Старики-родители ждали детей день, неделю, месяц, да так и не дождались.

Мать так горевала, что ей и солнце было не мило. Пошла она как-то к колодцу за водой, глядь — катится по дороге горошина. Катится, подпрыгивает, будто сама к ней просится. Женщина подняла её, повертела в пальцах да и съела.

Вскоре родился у них сыночек. Назвали его Покатигорошком, потому что взялся он из горошины, что по дороге катилась.

Рос мальчик не по дням, а по часам. Утром ещё в колыбели лежал, а к вечеру у него уже ноги с лавки свешивались. Через неделю он приносил из леса бревно на одном плече. А играл с ребятами так, что те только за головы хватались: толкнёт легонько — и товарищ катится до самой речки.

— Ты бы, Покатигорошек, лучше братьев своих выручил, чем нам бока мять! — крикнули как-то ребята.

— Каких братьев? — удивился он.

Прибежал домой:

— Мама, разве у меня есть братья?

Мать вздохнула и рассказала всё: про две борозды, про Алёнку, про шестерых сыновей и железный дворец.

— Тогда я пойду их выручать, — сказал Покатигорошек.

— Куда тебе, сынок! Ты же ещё совсем маленький.

— Да какой же я маленький, мама? — засмеялся он и пригнул голову, потому что уже упирался ею в потолок. — Я в дверь только боком протискиваюсь.

Пошёл Покатигорошек к кузнецу.

— Скуй мне, дядя, булаву. Такую тяжёлую, чтобы никто, кроме меня, и с места её не сдвинул.

Кузнец собрал всё железо, какое у него было, и ковал день и ночь: дзинь-дзилень, дзинь-дзилень! Покатигорошек взял булаву, подбросил вверх, а когда она полетела обратно, подставил ладонь. Трах! — и раскололась булава надвое.

— Слабенькая, — сказал он. — Нужна потяжелее.

Тогда всё село понесло в кузницу, кто что имел: старые лемеха, подковы, топоры без топорищ, ржавые цепи. Кузнец с подмастерьями ковал три дня и три ночи. Вышла такая булава, что десять мужиков еле выкатили её во двор, и земля под ней стонала.

Покатигорошек взял её одной рукой, размахнулся — и взвилась булава в небо, выше облаков. Люди задрали головы, ждали-ждали, а её всё нет.

— Ну, я пока вздремну, — сказал Покатигорошек, лёг под плетнём и уснул.

Проспал он до вечера следующего дня. Вдруг — у-у-у! — загудело в небе, засвистело. Летит булава назад, словно гром. Покатигорошек поднялся на ноги, подставил палец — бах! — и булава только чуточку погнулась.

— Вот эта сгодится, — улыбнулся он.

Мать напекла ему в дорогу коржиков, отец проводил до ворот. Покатигорошек закинул булаву на плечо и пошёл по старой змеиной борозде, что давно поросла полынью.

Шёл он полями и оврагами, пока не увидел железный дворец. У окна сидела девушка с длинной косой и пряла, а по щекам у неё катились слёзы.

— Здравствуй, сестрица! — крикнул Покатигорошек.

— Какая я тебе сестрица? — испугалась девушка. — Мои братья все в змеином подземелье. А тебя я впервые вижу.

— Потому что меня ещё на свете не было, когда тебя забрали. Я Покатигорошек, самый младший. Пришёл за тобой и за братьями.

Алёнка так и всплеснула руками:

— Беги, братец, пока не поздно! Змей вот-вот прилетит. Он таких, как ты, на одну ладонь кладёт, а другой прихлопывает.

— Пусть сначала прилетит, — спокойно сказал Покатигорошек. — А там посмотрим, кто кого прихлопнет.

Покатигорошек и не думал убегать. Он вошёл в горницу, сел на лавку, а булаву поставил в угол, так что даже пол скрипнул. Вскоре во дворе загрохотало, засвистел ветер, задребезжали стёкла. Прилетел змей, ступил на порог и повёл носом:

— Фу-фу! Человечьим духом пахнет! Кто тут?

— Я, Покатигорошек.

— А зачем пришёл?

— За сестрой и за братьями.

Змей захохотал так, что стены задрожали:

— Вот насмешил! Пойдём-ка на железный ток, там и потолкуем.

— Пойдём, — согласился Покатигорошек. — Только ты бей первым, ты ведь тут хозяин.

Вышли они на ток, ровный и блестящий, как лёд. Змей замахнулся — бух! — и вбил Покатигорошка в железо по щиколотку. Покатигорошек выдернул ноги, поднял булаву — ба-бах! — и змей ушёл в пол по колено.

— Ого, — фыркнул змей, выбираясь. — А ну ещё!

Ударил змей во второй раз — Покатигорошек увяз по колено. Ударил Покатигорошек — змей оказался в железе по пояс. В третий раз змей еле поднял лапу, и Покатигорошек только покачнулся. А как махнул булавой он, змей ушёл по самые плечи.

— Хватит! — завизжал змей. — Забирай сестру, забирай братьев, всё забирай!

— Ты столько слёз людям принёс, — сказал Покатигорошек, — что тебе уже никто не поверит.

И ударил ещё раз. Дзинь! — ушёл змей в железо с головой, будто ведро в колодец. И больше его на белом свете никто не видел.

Алёнка выбежала со связкой ключей:

— Братцы в подземелье, под дворцом! Скорее!

Спустились они по крутым ступеням. Там было темно и сыро, по стенам блестели капли. У стены сидели шестеро братьев, закованные в цепи, бледные и худые.

— Кто там? — хрипло отозвался старший.

— Ваш брат, Покатигорошек.

— Нет у нас такого брата.

— Теперь есть, — засмеялась Алёнка сквозь слёзы.

Покатигорошек взялся за цепь, дёрнул — дзинь! — и разлетелись железные кольца по всему подземелью. Разорвал он и вторую цепь, и третью, пока все братья не стали свободны. Тогда достал из котомки мамины коржики.

Младший из шестерых откусил кусочек и замер:

— Это же мамины! Я этот вкус и через сто лет не забыл бы.

Вышли все на свет. Братья щурились от солнца и шагали медленно, ведь они долго сидели без движения. Самого слабого Покатигорошек посадил себе на плечи, а булаву тащил за собой по земле. И ложилась за ней новая борозда — ровная, широкая, до самых родных ворот.

К вечеру показалась родная хата. Отец с матерью выбежали на порог и замерли. Смотрят и глазам не верят: шестеро сыновей, Алёнка, а впереди Покатигорошек с булавой.

— Детки мои! — заплакала мать и бросилась обнимать всех по очереди.

В тот вечер в хате было шумно и тепло. Мать варила вареники, отец резал хлеб и сало. Братья рассказывали, Алёнка смеялась, а Покатигорошек ел за всех и ещё просил добавки.

Прошла неделя, другая. Братья снова пахали поле, Алёнка носила им обед, и никто уже не боялся чужих борозд. А Покатигорошку не сиделось. Ходит по хате боком, головой о потолочную балку стукается, в окно поглядывает.

— Тесно мне тут, мама, — сказал он наконец. — Да и братьям, вижу, неловко, что их младший выручил. Пойду мир посмотрю, своё счастье поищу.

Мать вздохнула, но удерживать не стала: знала уже, что такого сына дома не удержишь. Снова напекла коржиков, отец проводил до ворот, а Алёнка повязала брату на руку красную ленточку.

— Чтобы ты о нас не забывал.

— Разве такое забудешь? — улыбнулся Покатигорошек, закинул булаву на плечо и пошёл куда глаза глядят.

Идёт день, идёт другой. Вдруг преградили дорогу горы, одна выше другой. А между ними хлопочет великан: подхватит гору, переставит в сторонку, как горшок на полке, — бу-у-ух! — и берётся за следующую.

— Здравствуй, добрый человек! — крикнул Покатигорошек. — Ты кто такой?

— Вернигора. Горы с места на место переставляю. А ты кто и куда идёшь?

— Покатигорошек. Иду счастье искать.

— Так возьми и меня, — попросил великан. — Одному с горами скучно. Они молчат.

Пошли дальше вдвоём. Вдруг дорогу заступил лес, такой густой, что и заяц не проскочит. Стоит среди деревьев здоровяк и выдёргивает дубы с корнями, как редиску с грядки. Хрусь! — и дуб уже лежит. Хрусь! — и второй.

— Ты кто такой? — спросил Покатигорошек.

— Вернидуб. Прокладываю людям дорогу. А вы кто?

— Покатигорошек и Вернигора. Идём куда глаза глядят.

— Слыхал я о тебе, Покатигорошек, — прищурился Вернидуб. — Говорят, ты змея одолел. А дай-ка подержать твою булаву.

Покатигорошек протянул ему булаву. Вернидуб схватил её обеими руками, напрягся, покраснел, как свёкла, и еле оторвал от земли на ладошку. А у Покатигорошка она снова взлетела на плечо, будто пёрышко.

— Твоя правда, ты сильнее, — признал Вернидуб и засмеялся. — Возьмите меня в товарищи. А то у меня всё дубы да дубы, а с вами хоть мир повидаю.

Теперь шли втроём, и лес расступался перед ними, ведь дорогу им прокладывал сам Вернидуб. А за лесом шумела река — широкая, бурная, без моста и без брода. На берегу сидел человек с длиннющими усами, концы которых свисали до самых колен.

— Не горюйте, — сказал он. — Я Крутиус.

Покрутил он левый ус — и река повернула в сторону. Покрутил правый — и на дне показалась сухая тропинка, выложенная камешками. Перешли все на тот берег, а Крутиус раскрутил усы, и вода снова весело побежала своим руслом.

— А меня возьмёте с собой? — спросил он. — А то мне тут реки поворачивать уже надоело.

— Вместе и дорога короче, — ответил Покатигорошек.

К вечеру четверо товарищей развели костёр на холме. Покатигорошек поделился мамиными коржиками. Вернигора проглотил свой целиком и ещё долго жмурился от удовольствия. Вернидуб принёс сухой дубок, чтобы огня хватило до утра, а Крутиус покрутил ус, и ручеёк сам подбежал к ним, чтобы было чем запить.

Когда взошли звёзды, все улеглись на тёплой траве. Покатигорошек положил булаву под бок и засмотрелся на небо.

— Завтра пойдём дальше? — сонно спросил Вернидуб.

— Пойдём, — зевнул Покатигорошек. — Мир большой. Только сначала выспимся.

Тихо стрекотали кузнечики, потрескивал костерок. Покатигорошек взглянул на красную ленточку на руке и улыбнулся. Дома все были живы и здоровы, а рядом храпели верные товарищи. И самый сильный парень на свете уснул спокойно, как когда-то в колыбели.