Маленький Мук

Когда я был мальчиком, в нашем городе Никее жил человечек, которого все звали Маленьким Муком. Он был ниже любого на улице, ходил неспешно, в огромной чалме и в туфлях, из которых выглядывали носки, словно две лодочки. Из дома он выходил редко, раз в месяц, и тогда за ним бежала целая ватага мальчишек.

— Маленький Мук, Маленький Мук! — пели мы. — Обернись, а то потеряешь туфли!

Мук не оборачивался. Он только плотнее закутывался в плащ и шёл дальше. А однажды я, самый наглый из всех, наступил ему на туфлю. Мук споткнулся, оглянулся на меня — и ничего не сказал. В тот же вечер он пришёл к моему отцу.

Я спрятался за занавеской и ждал грозы. Но отец, проводив гостя, позвал меня и долго молчал.

— Садись, — сказал он наконец. — Я расскажу тебе, кто такой Маленький Мук. А потом сам решишь, смешно ли наступать ему на туфли.

И вот что я услышал.

Мук вырос в бедной семье. Его отец, Мукрах, был человек суровый и стыдился сына, потому что тот не рос, как другие мальчики. Он не учил Мука ни ремеслу, ни грамоте, и мальчик почти всё время сидел дома один. Когда Муку исполнилось шестнадцать, отец тяжело заболел и вскоре умер.

Родственники живо поделили бедную хижину между собой, а Муку отдали только отцовскую одежду: длинный синий халат, широкие шаровары, чалму и старый кинжал.

— Ступай, ищи своё счастье, — сказали они и закрыли дверь.

Мук подрезал халат, чтобы не волочился, подпоясался, заткнул за пояс кинжал и пошёл куда глаза глядят.

Два дня он шёл, ел дикие ягоды и спал под кустами. На третий день увидел город, а в городе услышал странный голос:

— Идите, мои милые! Идите, мои котики, обед готов!

У открытого окна стояла старая госпожа Агавци и звала котов. Их сбежалось столько, что Мук даже рот раскрыл: рыжие, серые, полосатые, пушистые, как подушки.

— Госпожа, — крикнул Мук, — возьмите меня к себе на службу! Я всё умею.

Госпожа Агавци оглядела его с головы до ног и кивнула. Так Мук стал ухаживать за её кошками и собаками. Он их кормил, расчёсывал, мыл им мисочки. Но коты были хитрющие. Стоило госпоже уйти из дома, как они носились по комнатам, били кувшины и рвали занавески. А когда хозяйка возвращалась, сидели рядком, мурлыкали и смотрели на Мука, словно говоря: «Это всё он».

— Ты опять не доглядел! — сокрушалась госпожа Агавци над черепками. — Мой лучший кувшин!

— Это не я, госпожа, это Рыжий Мурчик, — объяснял Мук.

— Мурчик? — удивлялась госпожа и гладила кота, сидевшего с невинной мордочкой. — Да он и мухи не обидит!

Так шли недели. Госпожа ругалась, а Мук вздыхал. Жалованья он так и не видел, потому что госпожа каждый раз вычитала из него то за кувшин, то за занавеску. Одна маленькая белая собачка, правда, полюбила его. Однажды она привела Мука в комнату, куда ему входить запрещали. Там, среди старых сундуков, стояли крохотные туфли и лежала палочка с резной львиной головкой.

«Мои туфли давно протёрлись, — подумал Мук, — а эти как раз на меня». Он обулся, взял палочку и решил, что лучше уйти самому, чем каждый день слушать, как его бранят за кошачьи проделки.

Мук выбежал за ворота, и тут туфли понесли его. Ноги сами мелькали — тук-тук-тук! — деревья пролетали мимо, как на ветру, а он никак не мог остановиться. Лишь когда Мук в изнеможении крикнул «Стой!», туфли встали как вкопанные.

Он сел прямо на дорогу, отдышался и задумался. Не волшебные ли эти туфли? Мук поднялся, осторожно повернулся на пятке раз, другой, третий — и мысленно сказал: «К тому дубу на холме». Ш-ш-шух! И вот он уже стоит под дубом, а чалма чуть не слетела с головы.

Так он узнал их тайну. Стоит трижды повернуться на пятке, и туфли отнесут, куда захочешь. А у палочки была своя тайна. В тот же вечер Мук шёл полем, и вдруг она сама — тук, тук, тук! — трижды ударила в землю. Мук разгрёб песок и нашёл старую серебряную монетку. С тех пор он знал: где под землёй лежит золото, палочка стучит трижды, а где серебро — дважды.

— Теперь я не пропаду, — сказал себе Мук.

Он отправился в столицу, где жил король, и встал у дворца.

— Я самый быстрый бегун на свете, — сказал он стражникам. — Хочу служить королю гонцом.

Стражники хохотали. Придворные хохотали.

— Ты? Гонцом? — фыркнул начальник стражи. — Да пока ты добежишь до ворот, письмо пожелтеет!

Но король, услышав смех под окнами, вышел посмотреть. Он улыбнулся и приказал устроить состязание: Мук против королевского бегуна, длинноногого, как журавль.

Собрался весь двор. Дамы прикрывались веерами, вельможи бились об заклад, кто из них угадает, на каком шагу Мук упадёт. Длинноногий рванулся вперёд и на миг оставил Мука позади. Мук трижды повернулся на пятке, и — ш-ш-шух! — только пыль закурилась. Когда бегун, запыхавшись, добежал до цели, Мук уже стоял там и поправлял чалму.

Двор замолчал. Никто уже не смеялся.

Король сделал его главным гонцом. Мук разносил письма и приказы так быстро, что король не мог нарадоваться. Стоило королю сказать: «Хотел бы я знать, как там моя сестра за горами», а Мук уже возвращается с её ответом. Только придворные смотрели на нового любимца косо. Когда-то они насмехались над ним, а теперь он обедал с ними за одним столом, и этого они не могли ему простить.

— Откуда он взялся, этот недомерок? — шептались они по углам. — Чтобы такой был ближе к королю, чем мы!

Муку очень хотелось, чтобы его наконец полюбили. «Может, если я буду щедрым, они станут добрее», — подумал он. Однажды вечером, гуляя по королевскому саду, Мук услышал, как палочка в его руке — тук, тук, тук! — трижды ударила в землю. Он откопал кинжалом ямку, а там кувшин, полный старинных золотых монет.

На следующий день Мук начал раздавать золото придворным. Но те только сильнее насторожились.

— Откуда у гонца столько золота? — нашёптывали они королю. — Не иначе как из вашей казны ворует.

Королевский казначей усердно закивал: да, да, наверное, Мук. И когда на следующий вечер Мук снова пошёл в сад, за ним украдкой двинулись слуги. Они схватили его прямо у ямки, с золотом в руках.

— Вор! — закричали все.

Мука привели к королю.

— Я не крал, ваше величество! — молил он. — Этот клад лежал в земле сто лет, ещё до вашего прадеда!

— А откуда же ты знал, где копать? — спросил король.

Мук молчал. Рассказать про палочку означало отдать её. И король, нахмурившись, велел бросить его в башню.

Три дня Мук сидел на холодном каменном полу и смотрел в узкое оконце. Никто не пришёл его проведать, никто не замолвил за него слова. Только когда Мук рассказал про волшебные туфли и палочку, король согласился его отпустить. Но туфли и палочку забрал себе, а Мука изгнал из королевства.

Мук брёл лесом в старых протёртых туфлях, один, голодный и обиженный до слёз. «Я же хотел как лучше, — думал он. — А вышло, что всем мешаю».

Под вечер он увидел две смоковницы, увешанные спелыми фигами. Мук сорвал несколько штук с первого дерева и съел. Вкусно! Он наклонился к ручью напиться и вскрикнул. Из воды на него смотрело лицо с длиннющим носом и двумя серыми ослиными ушами.

— Ох, горе мне, — прошептал Мук. — Мало мне было бед!

В отчаянии он сорвал фигу со второй смоковницы. Откусил, и уши уменьшились, а нос стал таким, как был. Мук сел на траву, посмотрел на оба дерева и впервые за долгое время улыбнулся. Потому что теперь знал, что делать.

Он набрал фиг с обеих смоковниц, завернул их по отдельности и вернулся в столицу. Чтобы никто его не узнал, Мук переоделся бедным крестьянином и приклеил бороду. Королевский повар как раз искал что-нибудь особенное к ужину, а потому охотно купил у него целую корзину первых фиг.

В тот вечер за столом король и все придворные объедались фигами. А утром во дворце поднялся переполох. У короля над короной торчали серые ослиные уши, а нос свисал до самого подбородка. У казначея уши были ещё длиннее. Придворные прятались по углам, натягивали на головы платки и визжали друг на друга.

— Нас отравили! — кричал казначей, закрывая уши ладонями.

— Молчи, а то ещё услышат в городе! — шипел на него король.

Лекари ломали головы, давали горькие настои, ставили примочки, но ничего не помогало. Уши торчали, носы висели. Тогда во дворец пришёл незнакомый учёный в длинном чёрном одеянии.

— Я знаю лекарство, — сказал он.

Это был Мук, снова переодетый. Он дал одному придворному кусочек фиги со второго дерева, и уши у того исчезли прямо на глазах. Король так и подскочил.

— Иди за мной! — закричал он. — Бери в моей казне что хочешь, только вылечи меня!

Король повёл учёного в сокровищницу. Среди сундуков с золотом и драгоценными камнями Мук заметил в углу знакомые крохотные туфли и палочку с львиной головкой. Он обулся, взял палочку, а потом сбросил фальшивую бороду.

— Ты не узнаёшь меня, король? — спросил он. — Я Маленький Мук, которого ты бросил в башню. Ты поверил клеветникам и не захотел меня выслушать. Так носи же теперь свои уши, чтобы помнить об этом.

Мук трижды повернулся на пятке, и не успел король и слова молвить, как от Мука и следа не осталось.

С тех пор король так и ходит с ослиными ушами, потому что никто на свете, кроме Мука, не знает, с какой смоковницы целебные фиги. А Маленький Мук поселился в нашей Никее. Он богат, потому что палочка находит ему клады. Но живёт один, потому что очень хорошо знает: люди умеют и смеяться, и завидовать, и лгать.

Отец закончил рассказ и посмотрел на меня.

— Ну так что, — спросил он, — и дальше будешь петь у него под окнами?

Я ничего не ответил, потому что щёки у меня горели. На следующее утро, когда мальчишки снова собрались бежать за Муком, я встал посреди улицы и рассказал им всё, что слышал. Они слушали молча. С тех пор никто из нас не наступал Муку на туфли и не пел дразнилок.

А когда Мук проходил мимо нас, мы кланялись ему — так, как кланяются человеку, который видел и пережил больше, чем любой из нас. Мук кивал в ответ. Но до конца жизни так и не поверил, что мы не смеёмся над ним за спиной.