Снежная Королева

Давным-давно один злой тролль смастерил диковинное зеркало. Всё доброе и красивое съёживалось в нём до горошинки, а всё плохое раздувалось, будто лягушка после дождя. Тролль так хохотал над своей выдумкой, что зеркало выскользнуло у него из лап — дзинь! — и разлетелось на миллионы крошечных осколков.

Ветер подхватил эти осколки и разнёс по всему свету. Если такая пылинка попадала кому-нибудь в глаз, человек видел вокруг одно только плохое. А если в сердце — сердце остывало и превращалось в комочек льда.

В большом городе, под самыми крышами, жили двое детей — мальчик Кай и девочка Герда. Их окошки смотрели друг на друга через узенькую улочку. Между ними родители поставили деревянные ящики с землёй и посадили там розы. Летом дети сидели на скамеечках среди цветов, болтали ногами и напевали:

— Розы цветут у оконца — мы вместе, как лучик и солнце!

Зимой стёкла покрывались ледяными узорами. Дети прикладывали к ним тёплые ладошки, оттаивали круглое окошечко и махали друг другу. А вечером бабушка Кая рассказывала сказки.

— Видите, снег летит? — говорила она. — Это роятся белые пчёлки. А у роя есть своя царица — Снежная Королева. Ночью она пролетает над городом, заглядывает в окна, и от её взгляда стёкла покрываются ледяными цветами.

— А к нам она может зайти? — пискнула Герда.

— Пусть только попробует! — засмеялся Кай. — Посажу её на горячую печку — вот она и растает!

В тот же вечер Кай выглянул в круглое окошечко. Одна большая снежинка опустилась на край ящика, стала расти, расти — и превратилась в высокую даму в белом наряде, сотканном из множества звёздочек. Лицо у неё было красивое, но ледяное, а глаза светились, как две холодные звезды. Дама кивнула Каю и поманила его рукой. Мальчик отскочил от окна, а за стеклом что-то вспорхнуло — будто большая белая птица.

Наступило лето. Однажды Кай и Герда листали книжку с картинками, и вдруг на городской башне ударили часы — бом!

— Ой! — вскрикнул Кай. — Что-то кольнуло в сердце! И в глаз попало!

Герда обняла его, заглянула в глазки — ничего не видно.

— Уже прошло, — буркнул Кай.

Но не прошло. Это осколки волшебного зеркала попали ему прямо в глаз и в сердце. Кай вдруг скривился:

— Чего ты хнычешь? Ты такая некрасивая, когда плачешь! И розы эти — фу! Вот эта червивая, а эта кривая.

Он пнул ящик ногой и выдернул два цветка. С тех пор Кай стал совсем другим. Передразнивал бабушку, смеялся над Гердой, а зимой выносил на улицу увеличительное стекло и разглядывал снежинки.

— Посмотри, какие ровненькие! — говорил он. — Ни одного пятнышка. Не то что твои цветы.

Однажды в морозный день Кай побежал с санками на площадь. Там мальчишки цепляли свои санки к крестьянским телегам и катались. И вдруг — динь-дилинь! — на площадь вылетели большие белые сани. Правил ими кто-то в белой мохнатой шубе. Кай мигом привязал свои санки к этим саням — и помчался.

Сани вылетели за город. Снег повалил так густо, что Кай не видел собственных рук. Он хотел отвязать верёвку, но санки словно приросли. Мальчик закричал, но никто его не услышал. Он изо всех сил старался вспомнить бабушкину песенку, а в голове крутилась одна таблица умножения.

Наконец сани остановились. Возница поднялся — это была она, Снежная Королева.

— Замёрз? — спросила она. — Забирайся ко мне под шубу.

Она поцеловала Кая в лоб. Холод пронзил его до самого сердца — но лишь на миг. Потом Каю стало легко, и он больше не чувствовал мороза. Королева поцеловала его ещё раз — и он забыл и Герду, и бабушку, и розы на окне.

— Больше целовать не буду, — промолвила Королева. — Теперь ты мой.

И сани взмыли вверх, над тёмными лесами и морями, туда, где выли ветры и светила холодная луна.

Долго ждала Герда Кая. Люди шептались, что мальчик, может быть, провалился в реку. Герда проплакала всю зиму. А весной вышла на порог и спросила у солнышка:

— Кай не вернётся?

— Не верим, что он пропал! — ответило солнышко.

— Не верим! — защебетали ласточки.

И Герда тоже перестала верить, что Кай пропал. На рассвете она надела новые красные башмачки и пошла к реке.

— Речка, это ты забрала Кая? Возьми мои башмачки, только отдай его!

Она бросила башмачки в воду, но волны принесли их обратно. Тогда Герда забралась в лодочку, чтобы бросить их подальше, — а лодочка отчалила и поплыла по течению.

«Может, река несёт меня к Каю?» — подумала Герда и успокоилась.

Лодка приплыла к вишнёвому саду. Оттуда вышла старушка с клюкой, в большой шляпе, расписанной цветами. Она подтянула лодку клюкой к берегу.

— Ах ты бедняжка! — всплеснула руками старушка. — Пойдём ко мне, накормлю.

А старушка эта умела немножко колдовать. Злой она не была, просто ей очень хотелось, чтобы рядом жила такая милая девочка. Пока Герда ела черешню, старушка расчёсывала ей волосы золотым гребешком — и Герда понемногу забывала о Кае. А все розы в саду старушка спрятала под землю, чтобы они не напомнили девочке о друге.

Целыми днями Герда играла среди цветов. Здесь цвели тюльпаны и колокольчики, огненные лилии и крошечные незабудки, и все пахли так, что голова кружилась. Но Герде всё казалось, что какого-то цветка не хватает.

Однажды она взглянула на старушкину шляпу — а там нарисована роза! Старушка забыла её стереть. Герда вспомнила окошко, скамеечки, песенку — и заплакала. Слёзы упали на землю как раз там, где спрятался розовый куст. Он вырос, расцвёл и прошептал:

— Мы были под землёй. Кая там нет. Беги!

Герда выбежала из сада босиком. А на дворе уже стояла осень: в волшебном саду всегда было лето, и девочка не заметила, как пролетели месяцы.

Долго шла Герда, пока не присела отдохнуть. Тут прыг-скок по снегу — к ней подскочил ворон.

— Кар-р! Куда идёшь, девочка, одна-одинёшенька?

Герда рассказала ему всё.

— Кар-р! Может, и видел я твоего Кая, — закивал ворон. — Тут во дворце живёт принцесса, такая умная, что прочла все книжки на свете. Захотела она выйти замуж, но только за того, кто умеет разговаривать, а не стоит и надувается от важности. Много женихов приходило, и все смущались. А потом пришёл один — глаза блестят, а сапоги скрип-скрип по паркету! И ни капельки не испугался.

— Это Кай! — обрадовалась Герда. — У него как раз были новые сапоги!

Ночью ворон провёл Герду потайной лестницей в спальню. Герда подняла лампу, заглянула — нет, не Кай. Юноша проснулся, а Герда так расплакалась, что принц и принцесса захлопотали вокруг неё. Они выслушали её историю, накормили, уложили спать. А утром подарили тёплую шубку, муфту, сапожки и золотую карету.

— Счастливого пути! — крикнули они с крыльца. А ворон летел рядом, сколько мог, и махал крылом.

Карета въехала в тёмный лес и засверкала между деревьями, как факел. Разбойники сразу её заметили.

— Золото! Золото! — заревели они, выскочили из кустов и схватили лошадей.

Старая разбойница, усатая и круглая, как бочка, уже потянула Герду за рукав, как вдруг — ам! — её укусила за ухо собственная дочка.

— Ой-ой! Ты что это?

— Она будет играть со мной! — топнула ногой маленькая разбойница. — Её муфта будет моя, и спать она будет у меня!

Разбойница была ростом с Герду, только сильнее, с чёрными глазами и растрёпанными волосами. Она потащила Герду в старый замок, где под потолком ворковали голуби, а у стены стоял привязанный северный олень.

— Его надо держать на верёвке, а то убежит, — объяснила разбойница. — А теперь рассказывай: ты принцесса?

Герда рассказала про Кая. Тут с жёрдочки отозвались лесные голуби:

— Курр-курр! Мы видели Кая! Он сидел в санях Снежной Королевы. Они пролетели над лесом, на север.

— На север? — переспросила Герда. — Олень, ты знаешь, где это?

— Кому же знать, как не мне! — глаза у оленя засветились. — Там, в Лапландии, снег и лёд, там вольно и просторно. А дворец Снежной Королевы стоит на острове, у самого края света.

Утром, пока разбойники храпели, маленькая разбойница отвязала оленя.

— Отвезёшь её во дворец Снежной Королевы, — велела она. — Слышишь? А ты, Герда, держи: вот твои сапожки, а муфта — моя, уж больно она хороша. Вот мамины рукавицы, большие, до самых локтей. Ну, бегите, пока я не передумала!

Герда плакала от радости, а маленькая разбойница сердилась:

— Не реви! Теперь тебе радоваться надо!

Олень мчался через леса и болота, днём и ночью. А в небе вспыхивало северное сияние — зелёное, розовое, фиалковое, будто кто-то развешивал там волшебные ленты.

Сначала они остановились в низенькой хижине лапландки. Она накормила Герду, а потом нацарапала несколько слов на сушёной треске.

— Бумаги у меня нет, — объяснила она. — Отнесёте это финке. Она знает больше меня.

В хижине финки было так жарко, что хозяйка ходила в одной лёгонькой рубашке. Она трижды прочитала треску, а потом бросила её в котёл — не пропадать же хорошей рыбе!

— Ты такая мудрая, — попросил олень. — Дай девочке силу двенадцати богатырей, чтобы она одолела Снежную Королеву!

Финка долго молчала. А потом шепнула оленю на ухо:

— Кай и правда там. Ему во дворце нравится, потому что в сердце у него осколок зеркала. Пока он там сидит, мальчик не оттает. Но сильнее той силы, что есть у Герды, я дать не могу. Разве не видишь, как ей помогают и люди, и звери? Её сила — в тёплом сердце. Недалеко отсюда начинается сад Королевы. Довези туда девочку и оставь у куста с красными ягодами.

Олень помчался. Но в спешке Герда забыла и сапожки, и рукавицы. У куста олень остановился, лизнул её в щёку, и из глаз у него покатились крупные слёзы. А Герда побежала дальше одна, босиком, по льду.

Навстречу ей надвигались снежинки — огромные, косматые, страшные, как ежи или медведи. Это была стража Снежной Королевы. Герда задрожала от холода. Но дыхание, что вылетало у неё изо рта, превращалось в маленьких светлых стражников. Чем дальше она шла, тем больше их становилось. Они бросались на снежных чудищ — хрусть! — и те рассыпались в пыль. А Герде становилось теплее.

У дворца Снежной Королевы стены были из метели, а окна и двери — из резкого ветра. Сотни залов сияли северным сиянием. Посреди самого большого зала лежало замёрзшее озеро, растрескавшееся на тысячи одинаковых кусочков. Королева сидела на нём, когда бывала дома, и называла его Зеркалом разума. Но сейчас её не было: она улетела в тёплые края припорошить снегом вулканы.

Кай сидел у озера, синий от холода. Но он этого не замечал, потому что сердце у него стало комочком льда. Мальчик складывал плоские льдинки, будто головоломку. Королева пообещала: если он сложит из них слово «Вечность», то станет сам себе хозяином, а она подарит ему весь мир и пару новых коньков. Но слово никак не складывалось.

Герда увидела Кая и бросилась ему на шею.

— Кай! Милый мой Кай! Наконец-то я тебя нашла!

Кай сидел неподвижный и холодный. Тогда Герда заплакала. Горячие слёзы упали ему на грудь, проникли до самого сердца, растопили лёд и вымыли осколок. Кай взглянул на девочку, а она тихонько запела:

— Розы цветут у оконца — мы вместе, как лучик и солнце!

Кай всхлипнул — и разрыдался. Он плакал так, что и второй осколок выплыл из глаза.

— Герда! Милая Герда! Где же ты была так долго? И где это я? — Он огляделся. — Как здесь холодно! Как пусто!

Он крепко прижался к Герде, а она смеялась и плакала одновременно. И так радостно стало вокруг, что даже льдинки пустились в пляс, а когда устали, сами сложились в слово «Вечность». Теперь Каю ничего не нужно было просить у Королевы.

Герда поцеловала Кая в щёки — и они порозовели. В глаза — и они засияли. Кай поднялся, здоровый и весёлый. Взявшись за руки, дети вышли из дворца.

У куста с красными ягодами их ждал олень, а рядом — молодая олениха с тёплым молоком. Олени отвезли детей к финке, где те отогрелись, потом к лапландке, которая сшила им новую одежду и починила сани. На опушке, где зазеленела первая травка, олени попрощались с ними.

А из леса навстречу выехала на красивом коне маленькая разбойница — в красной шапке, с муфтой на руке. Она отправилась посмотреть мир. Разбойница узнала Герду и смерила Кая взглядом.

— Ну и бродяга же ты! — сказала она. — Стоило ли ради тебя бегать на край света?

Но Герда только погладила её по щеке и спросила про принца и принцессу.

— Живут счастливо, — ответила разбойница. — А ворон у них теперь самый почётный гость.

Дети шли дальше, а вокруг расцветала весна. Вот и родной город, вот и знакомая лестница, и бабушкины часы тикают — тик-так. Только двери почему-то показались ниже. Кай и Герда переглянулись и поняли, что выросли, пока странствовали.

На окнах цвели розы. Бабушка сидела на солнышке и читала. Кай и Герда сели на свои старые скамеечки, взялись за руки — и холодная пустая красота дворца Снежной Королевы забылась, как тяжёлый сон. Оба были уже взрослые, но сердцем оставались детьми. А на дворе стояло тёплое, ласковое лето.