Обезьяна и Крокодил

На берегу тёплого синего моря росло старое дерево — розовая яблоня. На ней жила Обезьяна, а на ветках у неё зрели розовые яблочки: маленькие, душистые и такие сладкие, что даже пальцы слипались.

Однажды к берегу подплыл Крокодил. Вылез на песок, развалился на солнышке и вздохнул:

— Ох и далеко же я плыл! Ох и проголодался!

Обезьяна выглянула из-за листьев.

— Гость, хочешь яблочек?

— А их разве едят? — удивился Крокодил.

— Ещё как! Лови!

Плюх! — яблочко упало прямо ему в пасть. Крокодил жевал, жмурился и вдруг улыбнулся во все свои зубы.

— Да это же вкуснее всего на свете!

— Тогда вот тебе ещё, — засмеялась Обезьяна. — И ещё! И ещё!

С тех пор Крокодил приплывал каждый день. Обезьяна бросала яблочки, а он ловил их — ам! ам! — и рассказывал, что видел в море: рыб с серебряными боками, черепаху, которая спит сто лет, песчаный островок, где живёт его жена. А Обезьяна рассказывала о птицах, о ветре и о том, как далеко видно с верхушки. Так они и подружились.

Как-то раз Обезьяна сказала:

— Возьми яблочек и для жены. Пусть и она полакомится.

Крокодил набрал полную пасть и поплыл домой.

Крокодилиха съела яблочки, облизнулась и прищурила жёлтые глаза.

— Сладкие, — сказала она. — Очень сладкие. А где ты их берёшь?

— Мне их даёт моя подруга Обезьяна.

— Обезьяна? — протянула Крокодилиха. — Что же это за обезьяна такая, которая целыми днями ест такие яблочки? У неё, наверное, и сердце сладкое, как мёд. Вот бы мне это сердце попробовать…

Крокодил так и хлопнул хвостом.

— Ты что! Она же мой друг!

— Друг, друг, — буркнула Крокодилиха и отвернулась. — А обо мне ты и не думаешь. Не принесёшь сердце — я с тобой больше разговаривать не буду. Ни словечка!

И замолчала. Крокодил кружил вокруг неё — молчит. Приносил рыбку — молчит. Пел ей песню — и всё равно ничего, только сопит.

Долго думал Крокодил, тяжело думал. Но в конце концов поплыл к старому дереву.

Обезьяна уже ждала на ветке.

— Что это ты сегодня такой грустный?

— Да вот… — Крокодил отвёл глаза. — Жена сердится. Говорит, ты меня каждый день угощаешь, а я тебя к нам в гости так и не позвал. Поплыли к нам на островок! Она тебя угостит.

— Я же плавать не умею, — растерялась Обезьяна.

— А ты садись мне на спину. Я повезу тебя тихо-тихо, как лодочку.

Обезьяне очень хотелось увидеть островок. Она прыг! — и уже сидит у Крокодила на спине, держится за бугорки на коже.

Поплыли они. Вода хлюп-хлюп, солнце блестит, рыбки выпрыгивают. Обезьяна смеялась и вертела головой. А Крокодил плыл всё быстрее и молчал.

Посреди моря, где берег уже еле виднелся, он вдруг сказал:

— Обезьяна, я должен тебе признаться. Жена не угощать тебя хочет. Ей нужно твоё сердце. Говорит, оно сладкое от яблочек.

Обезьяна так и замерла. Вокруг одна вода, глубокая и тёмная: ни веточки, ни камешка. Хвостик у неё задрожал. Но она глубоко вдохнула, вспомнила свои зелёные ветки — и хлопнула себя по лбу.

— Ой, Крокодил! Что же ты раньше не сказал?

— А что такое? — удивился тот.

— Да я же сердце дома оставила! Мы, обезьяны, когда идём в гости, всегда прячем сердце в дупло, чтобы не потерять. Оно там и лежит, в дупле нашей яблони, самое сладкое на свете. Давай скорее вернёмся, я его возьму — и поплывём к твоей жене.

Крокодил похлопал глазами. Подумал. Ещё похлопал.

— Ну, раз так… Держись!

И повернул назад. Теперь он плыл изо всех сил, так что хвост бурлил воду. Вот уже и берег, вот и старое дерево.

Только Крокодил коснулся песка, Обезьяна — прыг! скок! — и уже на самой высокой ветке.

— Ну, где твоё сердце? — крикнул снизу Крокодил. — Бери, и поплыли!

Обезьяна уселась поудобнее, обхватила ветку хвостом и покачала головой.

— Ох и простак же ты! Разве у кого-нибудь бывает два сердца? Моё сердце всегда со мной, вот здесь, в груди. И сейчас оно так и колотится, потому что я чуть не попала в беду.

Крокодил опустил голову.

— Я… я не хотел. Это всё жена.

— Я кормила тебя яблочками, — тихо сказала Обезьяна. — Рассказывала тебе про ветер и птиц. А ты повёз меня на середину моря. Больше я к тебе на спину не сяду. Плыви домой, Крокодил.

Крокодил постоял на мелководье, повздыхал. Хотел что-то ответить, да не нашёл слов. Тогда медленно развернулся и поплыл — тихо, без единого всплеска. Долго ещё была видна его спина среди волн, а потом и она исчезла.

Обезьяна сидела на ветке, пока сердце не успокоилось. Солнце садилось, и вода в море стала розовой, потом золотой, потом синей. Обезьяна сорвала яблочко, самое сладкое из тех, что висели рядом, и съела его сама, медленно, смакуя.

С тех пор Крокодил ещё не раз приплывал к старой яблоне. Лежал на мелководье, задирал голову и ждал: а вдруг зашелестят листья и — плюх! — упадёт яблочко? Но Обезьяна только смотрела на него с самой высокой ветки и молчала. Крокодилу на спину она больше никогда не садилась, и ни одно розовое яблочко уже не упало ему в пасть.