Рексик, Трика и загадка Больших Следов

На той неделе в Папоротниковой долине завёлся великан. По крайней мере, так говорили все, кто видел его следы у Чёрного болота.

А началось всё накануне вечером. Рексик и Трика прибежали домой чумазые по самые глаза. Весь день они прыгали по болотным кочкам: кто дальше.

— Опять болото? — папа нахмурился так, что его кустистые брови сошлись вместе. — Сколько раз повторять: не бегайте туда!

— А почему? — спросила Трика.

— Потому что я так сказал! — прогремел папа.

Трика только пожала плечами. Папа Рексика гремел каждый день, и вся долина давно к этому привыкла.

— А я выиграла, — шепнула она Рексику. — На целых три кочки дальше.

В тот вечер папа долго сидел за гнездом. Оттуда доносилось: хрусть, хрусть, тюк. Папа грыз и строгал зубами толстое бревно, а стружка летела во все стороны.

— Папа, что ты делаешь? — спросил Рексик.

— Мисочку для мамы, — сказал папа и загородил бревно спиной.

Мама, не поднимая головы, сказала:

— Мисочку. Ну-ну.

А утром у болота нашли следы.

В каждом Рексик мог бы свернуться калачиком. Три длинных пальца, впереди глубокие ямки от когтей. Следы тянулись по илу мимо камышей, огибали болото и терялись у плоских камней.

К обеду на берегу собралась вся долина. Взрослые ходили вокруг, нюхали, гудели и спорили.

— Трёхпалые, — дядя Рог повёл щербатым рогом. — Большие. А кто у нас в долине трёхпалый и большой?

Все повернулись к папе Рексика.

— Это не мои лапы! — взревел папа так, что из камышей вспорхнули стрекозы.

— Сейчас проверим, — сказал дядя Рог. — Становись!

Папа шагнул в след. Его нога поместилась туда, да ещё с запасом: великан был больше него на целый Рексиков шаг.

Дядя Рог даже заморгал.

— Так что же... есть кто-то больше тебя?

— Выходит, есть, — сказал папа и почему-то очень внимательно уставился на облака.

— Тогда с сегодняшнего дня к болоту ни ногой! — велел дядя Рог. — Ни малым, ни большим!

— Ни ногой! — радостно подхватил папа. — И ни хвостом!

Наверное, впервые в жизни эти двое ни о чём не спорили.

Взрослые разошлись, а Рексик остался. Он нашёл ровную палочку и перекусил её пополам, чтобы половинки вышли одинаковые.

— Ты что делаешь? — спросила Трика.

— Измеряю, — сказал Рексик. — Настоящий сыщик сначала измеряет, а уже потом пугается.

— А я сначала пугаю, а потом измеряю! — Трика с разбегу топнула в ил. Бух!

Её след получился совсем другой: круглый, широкий, а спереди четыре коротких пальца, будто кто-то поставил в грязь пенёк с четырьмя пуговками.

— Видишь? — Рексик приложил палочку. — У трицератопсов след круглый. На задних ногах по четыре пальца, на передних по пять. А у нас, тираннозавров, три длинных пальца, как у птички. — Он поставил рядом свою ногу. — Значит, этот великан — тираннозавр.

— Твой родственник, — торжественно сказала Трика.

— А может, не надо так говорить? — попросил Рексик.

Он пошёл вдоль следов и измерял каждый. И с каждым разом хмурился всё сильнее.

Во-первых, следы нигде не начинались. Первый стоял прямо у камней, будто великан упал с неба и сразу пошёл. Последний — тоже у камней. А на самих камнях — ничего.

Во-вторых, палочка каждый раз погружалась в след одинаково: до той же зарубки. В мягком иле — одинаково, на твёрдой глине — точно так же. А папа сегодня провалился в ил по щиколотку, потому что папа тяжёлый. Великан больше папы должен был бы проваливаться ещё глубже.

В-третьих, шаги шли ровно, как нарисованные. Живой зверь то шагнёт шире, то уже, то обойдёт лужу. А этот великан не обошёл ни одной.

А в-четвёртых... На среднем пальце каждого следа была маленькая круглая щербинка. Одна и та же. В каждом левом следе — и в каждом правом тоже. Будто на том пальце был сучок.

Рексик долго смотрел на эту щербинку. Ему вспомнилось: хрусть, хрусть, тюк.

— Ну? — нетерпеливо спросила Трика. — Что там?

— Пока не знаю, — сказал Рексик. И это была почти правда.

— Тогда выследим его! — Трика даже подпрыгнула. — Сегодня ночью. Засядем за Большим камнем и увидим великана своими глазами!

— А может, не надо? — сказал Рексик. — Дядя Рог велел к болоту ни ногой.

— А мы не к болоту. Мы к камню. Камень — это не болото!

Рексик вздохнул. Он знал, что Трика пойдёт и без него. А ещё ему очень хотелось узнать, правильно ли он измерял.

Вечером папа не строгал. Он был тихий-тихий, а когда взошла луна, закинул на плечо тяжёлый свёрток из листьев.

— Пойду порыбачу, — сказал он.

— Ночью? — спросила мама.

— Ночью рыба... сонная. Сама в рот идёт.

— Ну-ну, — сказала мама.

Едва папины шаги затихли, Рексик выскользнул из гнёздышка. У папоротников уже ждала Трика, и её жёлтый воротник блестел под луной, как фонарик.

— Спрячь воротник, — прошептал Рексик.

— Как я его спрячу? Он же прирос!

Они прокрались к Большому камню и залегли за ним. От болота тянуло холодом. Квакали лягушки. Где-то в темноте булькало: бульк... бульк.

Долго ничего не происходило. Трика уже начала зевать, как вдруг лягушки замолкли.

Тюк.

Тюк.

Тюк.

Над камышами выросла огромная чёрная тень. Она наклонялась, что-то ставила в ил, притаптывала и шагала дальше.

— Великан! — Трика выставила рожки. — Я его сейчас...

— Тихо! — Рексик схватил её за воротник. — Слушай!

Тень напевала песенку. И так фальшиво, что лягушкам, наверное, хотелось заткнуть уши:

— Кто-о ходит по боло-оту... тюк... тот о-очень пожале-ет... тюк...

Трика опустила рожки.

— Рексик, — медленно сказала она. — Я знаю только одного, кто так поёт.

— Я тоже, — вздохнул Рексик.

Луна вышла из-за тучи. У болота стоял папа. Он держал деревянную колодку, выгрызенную в виде большого трёхпалого следа. Ставил её в ил, нажимал сверху ногой — тюк! — и переносил на шаг дальше. А сам ступал по плоским камням, где следов не остаётся.

И тут камыши затрещали, и оттуда выскочил дядя Рог.

— АГА! — заревел он. — Попался, великан!

Папа так испугался, что выронил колодку. Бух — и она села в ил по самые пальцы.

Дядя Рог, оказывается, тоже сидел в засаде. Он хотел сам поймать великана и потом до конца жизни рассказывать, кто в долине самый храбрый.

А теперь он посмотрел на папу, на колодку — и захохотал так, что из камышей взлетели все стрекозы, какие там ещё оставались.

— Великан! — гоготал он. — Великан с колодочкой! Больше тебя на целый шаг! Ой, не могу!

Папа стоял и не знал, куда девать глаза. Тут он увидел, как из-за камня вышли Рексик и Трика.

— А вы что тут делаете? — хором спросили папа и дядя Рог.

— Великана ловим, — честно сказала Трика. — Как и вы.

Рексик подошёл к папе.

— Папа, зачем?

Папа долго молчал. Таким тихим Рексик его ещё никогда не видел.

— Чтобы вы не бегали на болото, — сказал наконец папа. — Я говорил, а вы бегали. Тогда я подумал: напугаю. Великана-то вы послушаетесь.

— А почему ты просто не объяснил, почему туда нельзя?

Папа сел на камень.

— Когда я был такой, как ты, — начал он, — я застрял в этом болоте. По самое пузико. Ил тянул вниз, и чем сильнее я барахтался, тем глубже проваливался. Мой папа вытаскивал меня до самого утра.

Дядя Рог перестал смеяться. Трика смотрела на папу широко раскрытыми зелёными глазами.

— Это тоже небылица? — шёпотом спросила она.

— Нет, — сказал папа. — Вот это как раз правда.

Дядя Рог кашлянул.

— Ну, — сказал он уже не так громко, — впервые слышу от тебя правду. Ради такого стоило всю ночь просидеть в камышах.

Домой все шли вместе. Колодку нёс Рексик.

Мама не спала. Она сидела у гнезда и ничуть не удивилась.

— Ты знала? — ахнул Рексик.

— Мисочку он строгал, — сказала мама. — Три вечера подряд. А мисочки в гнезде как не было, так и нет. Мамины уши слышат всё, сынок. Даже как бревно хрустит.

Папа покраснел, хотя и так был рыже-оранжевый.

На следующее утро вся долина уже знала про великана с колодочкой. Откуда — никто не мог сказать. Хотя дядя Рог, наверное, знал.

Подшучивал он над папой ещё очень долго. Каждый раз, когда папа шёл к реке, дядя Рог кричал на всю долину:

— Осторожно! Великан идёт! Прячьте колодки!

И папа впервые в жизни не знал, что ответить погромче.

— А теперь можно на болото? — спросила Трика. — Великана же нет!

— НЕТ! — рявкнули хором папа и дядя Рог.

Получилось так одинаково громко, что они даже не смогли поспорить, кто кого перекричал.

— Великана нет, — ласково сказала мама. — А болото есть.

Трика вздохнула и на этот раз спорить не стала. Сначала подумала.

Вечером Рексик сидел у своей полочки. Там лежали полосатый камешек, пёрышко и ракушка. А теперь посередине встала деревянная колодка-след — с тремя пальцами и маленьким сучком на среднем.

— Сокровище дня, — сказал Рексик.

— Позор дня, если честно, — буркнул папа.

Рексик забрался в гнёздышко. Папа устроился рядом и начал, как всегда:

— Когда я был такой, как ты...

И замолчал. Подумал.

— ...я застрял в болоте. И это правда.

— Я уже слышала, — улыбнулась мама. — Но эту можно и во второй раз.

Рексик закрыл глаза. Правдивая папина история была страшнее любого великана. И теперь он и без всяких колодок знал, почему на болото нельзя. С этой мыслью он и уснул.