Король Дроздобород

Жила-была в белом замке королевна — красивая, как майское утро, и гордая, как петух на заборе. Одна беда была у неё: она не могла не смеяться над людьми.

Однажды король, её отец, созвал в замок гостей: принцев, князей и королей из соседних земель. Он думал: вдруг дочка с кем-нибудь подружится, а там, глядишь, и жениха себе выберет. Гости выстроились рядком в зале, а королевна пошла вдоль ряда — и каждому нашла словечко.

— Этот толстый, как бочка с мёдом! — фыркнула она.

— А этот длинный и шаткий, как жердь!

— А этот красный, как варёный рак!

Придворные хихикали, гости краснели и смотрели в пол. Последним стоял молодой король, улыбчивый, с рыжеватой бородкой. Подбородок у него был чуть-чуть кривой, едва заметно, и бородка из-за этого торчала набок.

— Ой, глядите! — засмеялась королевна. — Бородка, как клюв у дрозда! Король Дроздобород!

Вся зала так и покатилась со смеху. А молодой король только покраснел, молча поклонился и ушёл. Отец-король тяжело вздохнул, но ничего не сказал.

На следующее утро под окном королевны заиграла скрипка. Играл бродячий музыкант: латаный серый кафтан, шляпа надвинута на глаза, зелёный платок намотан до самого носа. На грифе скрипки была вырезана маленькая деревянная птичка.

— Эй, музыкант! — крикнула королевна из окна. — Кафтан у тебя — сплошная заплата на заплате! Ты его у воробьёв одолжил?

Музыкант опустил смычок и спокойно ответил:

— Легко смеяться, когда сидишь высоко. А пожила бы ты хоть месяц там, где живу я.

— Да я и месяц проживу, и не поморщусь! — гордо воскликнула королевна.

— Слово королевны — твёрдое слово, — сказал отец-король. Сказал строго, а сам почему-то спрятал улыбку в усы.

Так и вышло, что королевна в простом полотняном платье пошла вслед за музыкантом.

Шли они большим лесом.

— Чей это лес? — спросила королевна.

— Короля Дроздоборода.

Шли зелёными лугами.

— А чьи это луга?

— Короля Дроздоборода.

Прошли через красивый город с красными крышами.

— А город чей?

— Тоже короля Дроздоборода.

— Ох, — вздохнула королевна, — если бы я тогда не смеялась…

Наконец пришли они к маленькой хатке с низкой дверью.

— Вот здесь я и живу, — сказал музыкант.

Королевна пригнулась, чтобы не удариться головой, и огляделась. Ни слуг, ни ковров, только печь, стол и две лавки.

— А кто же разведёт огонь? Кто сварит ужин?

— Мы с тобой, — улыбнулся музыкант.

Первая каша у неё пригорела — стала совсем чёрная. Музыкант не ругался, только показал, как мешать и когда снимать с огня. Вторая вышла жидкая, как похлёбка. А третья — ничего себе, даже вкусная.

Потом он принёс охапку лозы.

— Давай сплетём корзины. Люди их охотно берут.

Лоза царапала и хлестала по пальцам. К вечеру руки королевны были красные и исцарапанные. Она подула на них и тихонько сказала:

— Ох, если бы я тогда не смеялась…

Потом музыкант привёз от гончара целую телегу горшков и кувшинов.

— Посиди с ними на ярмарке. За горшки люди дадут кто хлеба, кто сыра, кто яиц.

В первый день всё шло хорошо. Горшки у королевны были красивые, а сама она — ещё краше, так что люди подходили и покупали. Королевна впервые в жизни гордилась не платьем, а своей работой.

Но на второй день через ярмарку прогромыхала телега. Возница клевал носом, лошадь шарахнулась — и прямо в горшки! Дзынь! Бряк! Трах! Только черепки по земле.

Королевна стояла среди черепков и не знала, что делать. А вокруг уже смеялись.

— Вот так торговля!

— Королевна-горшечница!

— Сама гордая, а горшки битые!

Щёки у неё запылали, словно кто-то натёр их крапивой. И вдруг она вспомнила залу, рядок гостей и свой собственный звонкий смех. Вот, значит, как они себя тогда чувствовали…

Вечером музыкант собрал черепки, ничего не сказал, только погладил её по голове.

— Не печалься. В замке короля Дроздоборода завтра большой праздник, и поварам нужна помощница. Пойдёшь?

Королевна пошла. Целый день она чистила репу, мыла миски и носила воду. Вечером добрая кухарка дала ей полную корзинку пирожков:

— На, отнесёшь домой. Ты сегодня хорошо работала.

Королевна уже шла к дверям, но на минутку остановилась возле залы, где играли скрипки и кружились гости в шелках. Когда-то и она так танцевала… А теперь стояла здесь в фартуке, с корзинкой пирожков.

Вдруг к ней подошёл сам король Дроздобород в золотой короне.

— Потанцуешь со мной? — спросил он и протянул руку.

Королевна испугалась, дёрнулась — корзинка упала, и пирожки — бух-бух-бух! — раскатились по блестящему полу. Гости засмеялись. Королевна закрыла лицо ладонями и бросилась прочь, вниз по лестнице.

Но на лестнице её догнали.

— Постой, — сказал знакомый голос. — Не убегай.

Она подняла глаза. Перед ней стоял король Дроздобород: та же рыжеватая бородка, тот же чуть кривой подбородок. А в руке он держал скрипку с маленькой деревянной птичкой на грифе. Королевна так и ахнула: это же он, музыкант!

— Музыкантом был я, — тихо сказал король. — И хатка моя, и горшки, и корзины. Я не хотел тебя наказывать. Я хотел, чтобы ты узнала, каково это, когда смеются над тобой.

Слёзы покатились у королевны по щекам.

— Теперь я знаю, — прошептала она. — Мне так стыдно. Перед тобой, и перед толстым принцем, и перед красным, и перед длинным… Перед всеми.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Дроздобород. — Больше мне ничего и не нужно было.

Он взял её за руку и повёл обратно в залу. А там, у дверей, уже стоял её отец-король и улыбался в усы. Он, оказывается, знал всё с самого начала.

Потом, говорят, они и свадьбу сыграли. Но гости запомнили из того вечера совсем другое.

Старый слуга споткнулся на пороге, и с подноса на пол — шур-шур! — посыпались орехи. Кто-то фыркнул. А королевна не засмеялась. Она первой присела и стала собирать орехи, потому что теперь хорошо знала, как жжёт чужой смех.