Счастливый Ганс

Жил-был парень Ганс. Семь лет служил он у хозяина: носил воду, колол дрова, чинил заборы. И вот однажды утром говорит:

— Хозяин, кончилась моя служба. Соскучился я по маме, пойду домой. Отдайте, что заработал.

— Служил ты честно, — ответил хозяин, — значит, и плата будет честная.

И дал Гансу кусок золота величиной с его голову. Ганс завернул золото в платок, закинул на плечо и пошёл.

Солнце печёт, дорога дымится пылью, а золото давит на плечо так, что косточки скрипят. Ганс идёт и сопит:

— Ох и тяжёлое же это счастье!

Вдруг — цок-цок, цок-цок! — нагоняет его всадник на гнедом коне. Сидит себе, посвистывает.

— Вот кому хорошо! — говорит Ганс вслух. — Сидит, как на лавке, и ноги не болят, и башмаки целы.

— А ты чего пешком? — спрашивает всадник.

— Надо. Несу домой вот эту глыбу. Золото, конечно, да только голову держать прямо не даёт, и плечо уже синее.

Всадник прищурился.

— Знаешь что? Давай меняться. Я тебе коня, а ты мне свою глыбу.

— От всего сердца! — обрадовался Ганс. — Только знай: она тяжёлая.

Всадник слез, забрал золото, а Ганса подсадил в седло.

— Захочешь быстрее — цокни языком и крикни: «Гоп-гоп!»

Ганс поехал, и стало ему так весело, что он цокнул языком:

— Гоп-гоп!

Конь как рванёт вскачь! Ганс подскочил раз, подскочил другой — и бух в канаву у дороги. Конь умчался бы и дальше, да его поймал за уздечку крестьянин, который гнал навстречу корову.

Ганс выбрался из канавы и стряхнул репьи со штанов.

— Нет, больше я на такого скакуна не сяду, — сказал он. — Ещё и нос расшибёшь. Вот ваша корова — другое дело! Идёт себе потихоньку, никого не сбрасывает, да ещё и молочко каждый день, и масло, и сыр. Мне бы такую!

— Раз уж она тебе так по душе, — сказал крестьянин, — бери корову, а мне отдай коня.

Ганс так и засиял. Крестьянин вскочил на коня и во весь опор поскакал прочь, а Ганс погнал корову перед собой.

— Теперь у меня будет хлеб, а к хлебу масло, — рассуждал он. — Захочу пить — подою корову. Чего ещё желать?

Дорога вывела его на голый холм, где ни деревца, ни ручейка. Жара такая, что язык прилип к нёбу.

— Не беда! — сказал Ганс. — Сейчас подою корову и напьюсь молочка.

Привязал корову к сухой иве, подставил свою шапку вместо ведра, дёргает — а молока ни капли. Дёрнул сильнее. Корове это не понравилось, и она — хрясь! — лягнула его задней ногой прямо в лоб. Ганс сел на траву и долго не мог сообразить, где небо, а где земля.

Тут идёт по дороге человек и везёт на тачке молодого поросёнка.

— Что это с тобой? — спрашивает.

Ганс рассказал.

— Эх, братец, — засмеялся человек, — да эта корова уже старенькая. Молока из неё не выдоишь, разве что воз тянуть, да и то еле-еле.

— Ну и ну, — почесал Ганс шишку на лбу. — А я-то думал… Вот поросёнок — совсем другое дело! Розовый, весёлый, сам бежит за хозяином.

— Как хочешь, бери, — сказал человек. — Мне и корова пригодится.

Ганс отдал корову, взял поросёнка на верёвку и пошёл дальше. Разве не чудо: только что-то пошло не так, а оно само и налаживается!

Вскоре его нагнал парень с белым гусем под мышкой. Ганс тут же принялся рассказывать, как ему везёт: как он менял и как всякий раз выходило лучше.

Парень подкинул гуся на руках.

— Пощупай, какой гладкий! Его восемь недель откармливали. — А потом глянул на поросёнка и нахмурился: — Слушай-ка. У нас в деревне у старосты из хлева только что пропал поросёнок. Уж не того ли ты ведёшь? Люди уже ищут. Если застанут тебя с ним — беды не миновать.

Ганс так и похолодел.

— Ох, горе! Выручи меня, ты же тут всё знаешь. Возьми поросёнка, а мне дай гуся.

— Дело опасное, — вздохнул парень, — но не бросать же тебя в беде.

Схватил верёвку и быстро погнал поросёнка боковой тропинкой. А Ганс пошёл дальше с гусем под мышкой, с лёгким сердцем.

— Если подумать, я ещё и в выигрыше! — говорил он сам себе. — Гусь на обед, а белые перья мама набьёт в подушку. Буду спать, как на облаке!

Вот и последняя деревня перед домом. На площади стоит точильщик с тележкой, крутит колесо — дзинь-дзинь! — и поёт:

— Колесо кручу, ножницы точу, по свету иду, куда захочу!

Ганс остановился и засмотрелся.

— Вам, наверное, хорошо живётся, раз вы так весело поёте?

— А как же, — кивнул точильщик. — Хороший точильщик всегда при деле: где дом, там и тупой нож. А гуся где взял?

Ганс рассказал всё с самого начала: золото, конь, корова, поросёнок, гусь.

— Вижу, ты всегда знал, как выкрутиться, — похвалил точильщик. — Тебе бы ещё моё ремесло, и ты бы зажил, как король. Вот у меня точильный камень, немного щербатый, но ещё хороший. Отдам тебе за гуся.

— Ещё спрашиваете! — воскликнул Ганс. — Буду при деле, как вы, и горевать не придётся!

Отдал гуся, а точильщик подобрал с земли ещё и обычный тяжёлый камень.

— Вот тебе и этот, в придачу. На нём хорошо выправлять старые гвозди. Неси бережно!

Ганс взял оба камня и пошёл, сияя.

— Я, наверное, в рубашке родился! — радовался он. — Чего ни пожелаю, то и имею.

Но день был долгий, а Ганс с самого рассвета на ногах. Живот урчал: последний ломоть он съел ещё утром, у хозяина. Камни тянули вниз, спина гнулась, ноги еле переступали.

Вдруг видит — колодец. Ганс осторожно положил камни на край, чтобы не упали, и наклонился напиться. А потом нечаянно задел их локтем — и оба камня — бульк! бульк! — пошли на дно.

Ганс смотрел, как по воде расходятся круги. А потом подскочил, и на глазах у него заблестели слёзы — от радости. Он встал на колени и поблагодарил небо за то, что оно так ласково избавило его от этих тяжёлых камней, и ему даже не пришлось ни в чём себя упрекать.

— Нет под солнцем человека счастливее меня! — крикнул он.

И с пустыми руками, с лёгким плечом, подпрыгивая, Ганс побежал домой к маме.

— Ох и лёгкое же у меня счастье! — смеялся он всю дорогу.